А потом мама умерла. Он так и не понял, почему. Нахлынули какие-то непонятные родственники, были похороны, где он пил водку и плакал от жалости к себе. Вероломство. Вера в маму была подорвана ее предательским уходом. Родственники уехали, оставили немного денег, и он неделю не выходил из квартиры. Потом жизнь вошла в привычное русло. Он завел аккаунты во всех основных социальных сетях, причем не по одному. Чужие имена, чужие фотографии – он подпрыгивал на стуле, радуясь своей хитрости. Нашел всех одноклассников, кого-то из учителей, университетских знакомых. Больше всего он интересовался аккаунтами девушек и женщин. Он жадно пролистывал фотографии из путешествий, с вечеринок и фотосессий. Купальники, полупрозрачные блузки, а кое-кто забыл или не захотел скрыть и легкую эротику. Во всем этом он видел вызывающее бесстыдство и доступность, лишь притворяющуюся чем-то приличным. Фотографии реальных людей смешивались в его сознании с огромным количеством порно, которое он иногда смотрел часами. Он хотел женщин, но был не в силах написать, позвонить, подойти, заговорить. Страх он пытался перебить злобой и высокомерием: в улыбке он видел усмешку, во взгляде читал презрение. Он ненавидел себя за трусость, но женщин, которых боялся до дрожи, ненавидел сильнее. Он вынашивал месть, отработанным движением выдавливая струю жирного майонеза в желтый пахучий бульон с разбухшей лапшой для настоящих космонавтов.
Одиннадцатый «а» молча наблюдал, как Нина Олеговна крупными буквами пишет на доске слово «Идиот». Пририсовав кавычки, она обернулась. Смирнов осклабился, тут все ясно. Пономаренко и Костин уставились в телефоны, невелика беда. Ажаева смотрит очень сосредоточенно, на парте томик с закладками. Брыкин скептически наблюдает из-под опущенного забрала очков, крутит ручку в пальцах. Серикова скучает, глядя на цветущие яблони во дворе, у девочки любовь, тоска или любовная тоска, но к уроку готова, это точно. Еремин и Старцева, неразлучные, как всегда, изготовились поражать нестандартным мышлением. И дальше, дальше, от задних парт снова к передним бежит внимательный взгляд Нины Олеговны, надо же, седьмой урок, но тридцать две головы на факультативе по литературе, только Афанасьев с гриппом. Такое внимание к необязательному занятию льстило двадцатипятилетней выпускнице педагогического университета. Школа хорошая, вот что. Лицей. И в гуманитарном классе тут не отбракованные, как это часто бывает. Конечно, в каждом коллективе есть свой Смирнов, но все-таки умники и умницы преобладают. Жаль, нельзя работать только с такими, приходится уделять внимание каждому. Нина Олеговна раскрыла журнал.
– Вот мы и добрались до одного из важнейших произведений русской литературы девятнадцатого века. Роман «Идиот» Федора Михайловича Достоевского. Все прочитали, только честно?
Класс закивал, нестройное «да-а» пронеслось над головами. Врут, конечно. И, к сожалению, сегодня мы это поймем. Хотя, может быть, попробуют выехать на кратком содержании. Столбец фамилий, было тридцать четыре. Литвак уехала с родителями в Канаду…
– Пономаренко!
Высоченный парень нехотя отложил телефон и встал. Огромный и нескладный, с маленькой головой, он всегда вызывал смех у одноклассников. Двоечник и лентяй, но и миляга, подкупающий старательно создаваемым образом безобидного недотепы. Хитрец.
– А че сразу Пономаренко. У меня живот болит.
– Пять минут назад это не помешало тебе съесть две ватрушки, – с любезной улыбкой заметила Нина Олеговна. – Так что, я думаю, перитонит от разрыва аппендикса настигнет тебя не на этом уроке.
Пономаренко вздохнул, не глядя отмахиваясь от соседей, исподтишка тыкавших его ручками.
– А посему, – продолжала Нина Олеговна. – Расскажи нам, Толя, кто из персонажей романа «Идиот» тебе понравился, и почему.
Толя комично почесал затылок, встал поудобнее, выставив чуть вперед правую ногу, и заложил руки за спину. Это была его любимая поза для обстоятельных ответов. «Печорин! – громко шептали по сторонам. – Пышкин! Шишкин! Раскольников!»
– Да задрали, – негромко и беззлобно пробормотал Пономаренко. – Ну, мне этот понравился… идиот.
Класс с готовностью рассмеялся, как аудитория известного комика на концерте. Ощущение, что не зря пришел, заплатив за билет.
– То есть тебе больше всего понравился главный герой романа, князь Лев Николаевич Мышкин, – пришла на помощь Нина Олеговна. – Замечательно. И почему же?
– Ну, он типа был добрый, со всеми там базарил про жизнь, то да се…
– Говорил.
– Ну да, говорил. И вот все те, с кем он перетирал, потом говорили, мол, он нормальный мужик, не пес какой-нибудь.
Дети веселились вовсю. Старцева плакала от смеха у Еремина на плече, малиновый Брыкин обмахивался тетрадкой. Нина Олеговна чуть повысила голос:
– Тише, коллеги, тише.
Коллеги. Этим словом она на корню купила одиннадцатый «а» на первом же факультативе:
– На обычных уроках вы ученики, я учитель, как обычно, – объяснила она тогда. – Но здесь, на факультативе по русской литературе двух веков, мы с вами будем коллегами. Коллегами, которых объединяет интерес к живому слову.
