Митя молча шел рядом. Страх липким комком скользнул по пищеводу и угнездился в желудке. Спину покрыла холодная испарина. Профессиональная деформация, твердил он, как заклинание. Профессиональная деформация – и только. Андрей, конечно, молодец и герой, но такая работа никого не щадит, вот он и раздувает из мухи слона. Заклинание не помогало: мир вокруг – уютный, светлый, безопасный – трескался и облезал клочьями, обнажая подлинное лицо. Митя сердечно поблагодарил Андрея за рассказ, пожал руку на прощание – и двинулся в обратный путь к парковке по солнечной стороне улицы Ленина. Ему навстречу шли красивые люди, отлично одетые, уверенные в себе, а потому открытые и веселые. Проносились парни на скейтбордах, подружки стайками, степенные пенсионеры трогательными парами. Митя с удовольствием смотрел на них и отвечал на их улыбки.
Когда он вернулся домой, солнце почти село: август давал о себе знать, темнело раньше. Выйдя из машины, он обошел ее кругом, убедился, что все в порядке. Взглянул на окна своей квартиры: занавеси колышутся на сквозняке, Катя уже дома, конечно. Митя постоял немного, затем отчего-то оглянулся и вынул телефон. В Подгорице еще белый день.
– Мам, привет! Это я. Слушай, я вот тут подумал. А что, если мы с Катькой переберемся к вам?
Вначале он жил с мамой и младшей сестрой, и все было хорошо. Но потом оказалось, что зачем-то нужно идти в первый класс. В школе он перебивался тройками: выручала способность легко заучивать наизусть большие тексты. Когда он, уставившись в пространство, высоким каркающим голосом пересказывал учебник абзац за абзацем, учительница останавливала его: «Подожди, но я же спросила тебя совсем не об этом!» Некоторое время он непонимающе глядел на нее, приоткрыв рот, а затем отводил взгляд и продолжал читать по памяти с того слова, на котором его остановили. Дома ждал вкусный мамин суп и заветный видеомагнитофон с коллекцией мультфильмов про покемонов. Их он тоже заучивал, серию за серией. Каждую перемену, когда одноклассники выбегали в коридор, чтобы поиграть в салки или пошептаться по углам, он выходил в центр помещения и принимался разыгрывать увиденное на экране телевизора. Он выкрикивал реплики со всем доступным ему артистизмом, ревел, закатывал глаза, подпрыгивал на месте, принимал замысловатые боевые стойки, даже падал иногда, будто поверженный покемон. В начальной школе ему благодарно аплодировали. В пятом классе посмеивались, проходя мимо. В шестом перестали замечать.
Очень хотелось завести друзей. У всех были друзья, а у него не было. Если мультфильмами уже никого не привлечь, рассудил он, нужно стать популярным иначе. Без особых затруднений он покупал в ларьке еженедельную газету с пошлыми анекдотами и голыми красотками на обложке. Теперь на переменах можно было не выходить в коридор: пацаны собирались вокруг него и, покатываясь от смеха, слушали. «Если она будет регулярно бриться» – читал он развязку очередного шедевра тем же высоким каркающим голосом, и даже хулиганы ржали как лошади. Девочки кривились и обходили такие сборища стороной. Он не понимал, отчего они так себя ведут, и сердился. От злости часто запотевали очки, он плевал на них и потом долго елозил по стеклам подушечками пальцев. Со временем даже самые неприличные анекдоты перестали иметь успех, пацаны все чаще поглядывали в сторону одноклассниц. Он попробовал было вернуть слушателей рассказами о том, как подглядывал за сестрой в душе. На беду, кульминацию рассказа услышала классная. Был скандал. Мама объяснила, что за сестрой подглядывать нельзя, но он так и не понял, почему.
В девятом классе в школу пришла работать Тетя Дура. Вначале он не знал, кто она такая. Весь класс получил от нее одинаковые анкеты со странными вопросами, это была очень необычная контрольная. Читая каждый новый вопрос, он неизменно пожимал плечами и, размазывая синюю пасту, кривыми полу-печатными буквами выводил свое мнение по тому или иному поводу. Тетя собрала анкеты, а через два дня вызвала маму в школу. После разговора с ней мама вернулась домой вся красная, у нее дрожали руки. Мама сказала, что тетя – дура, потому что говорит о нем глупые вещи. Потом мама обняла его и расплакалась, а он безучастно глядел в пространство и раздумывал, как бы улизнуть из этих объятий обратно к компьютеру.
