Зря я со своими нравоучениями. Вова, я могу с полным правом поверить вам сейчас одну хохму: вечное сомнение в себе – для нас таки вторая натура.
– Ничего. Проживите жизнь достойно, Роман. Всего доброго.
Молодой человек протянул было руку, секунду смотрел на свою липкую серую ладонь, затем поспешно спрятал ее за спину, взял со стола бумажный конверт и, попрощавшись, выбежал из кабинета. Быстрые шаги в гулком коридоре.
Тучи за окном уходят на восток, мягкое стариковское солнце тихой кошкой проникает в кабинет. Владимир Алексеевич встает из-за стола, расставляет по местам книги, поправляет фотографии на полках, неторопливо, одну за другой. Открывает боковую дверь и тщательно моет руки, растирает между красных ладоней жидкое мыло, долго держит их под струей теплой воды. Вытирает руки белым вафельным полотенцем, вешает его на крючок и закрывает шкаф. Достает из ящика стола аптечку, заклеивает почти невидимую ранку на пальце пластырем телесного света, затем проверяет уровень глюкозы. Довольно кивает результату, убирает аптечку в стол и из соседнего ящика достает электронный тонометр, в норме. Оглядывает кабинет, стоя на пороге с ключом в руке. С фотографий и портретов на него с теплотой и одобрением смотрят мертвые ученые. Он улыбается им. Легонько, одними уголками губ.
Проснувшись в десять утра, Катя решила не идти на работу, а вместо этого эмигрировать в Германию. Горячую воду опять отключили без предупреждения, и желание уехать заметно усилилось. Пашка не забыл оставить на кухне два куска вчерашней пиццы и чистую турку с засыпанным кофе, это немного примирило с действительностью, но все равно надо было валить. К тому же, этот козлина не помыл посуду, а обещал. Третий день, кста. Катя поставила пиццу в микроволновку, кофе – на конфорку и вернулась в кровать. Однокомнатная квартира в панельном доме выстыла за ночь, отчего-то дуло по ногам, полосатые носочки с кошачьими мордами не помогали. Закутавшись в одеяло, Катя написала в Твиттере: «Сегодня объявляю выходной, потому что бесит». Ради Инстаграма пришлось изящно высунуть ногу из-под одеяла. Вот так, достаточно. Фильтры. «Ленивое утро, потому что могу».
В прихожей что-то прошелестело и покатилось, Катя выпрыгнула из постели и подошла к двери. По всему полу разбросаны коробки из-под пиццы и белые картонки от воков. Когда-то это было великой пищевой пирамидой, сооружением которой Катя очень гордилась вчера. Теперь на руинах сидел кот Кумик с самым невинным видом. Он брезгливо обозревал дело лап своих и облизывался. Вначале черно-белую кошечку назвали женским японским именем Кумико, потом выяснилось, что это кот: важное пухлое существо, сочетавшее наглость с трусостью.
– Ты че натворил, идиотина?
– Мяу.
Кумик без труда увернулся от полетевшей в него картонки, по плавной дуге пробежал в комнату и устроился на пашкиной черной футболке.
– С-скотина, – произнесла Катя с любовью.
Она вернулась в кровать и снова взяла в руки телефон. Германия. Там классно. Картофельный салат со сметанным соусом, колбаски и кебаб, приготовленный третьим поколением турецких эмигрантов. Таким точно не отравишься – не то, что наша шаурма. В какой-то старой песне на курсах немецкого она слышала, что вечерний воздух Берлина пахнет гашишем. Там лучшие клубы в Европе, как говорят. И можно целоваться с подружкой прямо на улице, никто слова не скажет. Нет, я, конечно, не пробовала, но мало ли? Пашка сказал, что не стал бы ревновать… Потому что немцы все вежливые и толерантные, в какой-то статье она читала: страна победившего феминизма.
Шипение и треск – кофе вскипел и убежал. Громко матерясь на ходу, Катя побежала на кухню, сняла с конфорки испорченный напиток, ухнула турку под кран, выключила плиту, морщась от противного запаха. На черной поверхности дымилась мерзкая коричневая короста. Фу, ну что за день. Точно валить надо. Сейчас еще горячо, тереть нет смысла. А, ладно, оставлю так, все равно пашкина очередь убираться. Банка с надписью «Kaffee», словно насмехаясь над несчастной Катей, показала идеально чистое дно. Окей, тем больше поводов выбраться из дома. Час на сборы. Твиттер: «Я стервенею». Инстаграм: селфи в зеркале, «Когда женщина хочет кофе, ее ничто не остановит». В углу бесприютно пылился велосипед, Катя некоторое время смотрела на него, но в итоге решила поехать на автобусе. Все равно дороги не приспособлены для велосипедистов, зато вот в Германии везде специальная разметка, так что еще и экологию сберегают, не то что у нас. К тому же, ехать на велике тупо лень.
