Подношу кровоточащую руку к его губам, старательно избегая соприкосновения - чертов собственник не позволит, оттащит буквально за волосы, даже сомневаться не приходится.
А красные капли уже прочертили дорожки по линиям на моей коже, огибают сжатый кулак и, собираясь, быстро капают прямо на лицо Кеске, в распахнутый рот, на язык и белые зубы.
Замирает и, в попытке отхватить кусок от моей ладони, дергается вверх. С трудом удерживаю, нажимая второй рукой на грудь.
Животный голод… Я уже видел подобное. От воспоминаний все тело опутывает липкая паутина ужаса.
Кровь все капает и капает… на вытянутый язык, которым обезумевший Кеске пытается дотянуться до моей ладони.
Еще жадный глоток, и по улице разносится истеричный нечеловеческий крик. Обхватывает голову руками и на мгновение его взгляд становится осмысленным, прежним. Глаза того самого доброго, наивного Кеске, который увязался за мной в Тошиму.
Не могу оторваться от этих карих глаз, полных муки.
Внезапно, на мгновение, черный тяжелый ботинок закрывает мне обзор, а после жестко врезается в подбородок лежащего парня. Лицо моего друга приобретает выражение блаженного дебилизма, забытья.
Закрывает глаза и затихает.
Злобно сверлю взглядом обладателя ботинка.
- Что? Я сделал ему одолжение - на его вопли все трупаки Тошимы сползутся.
- С чего это такая забота?
- Я же все еще тут. Пошли, клоун сегодня несмешной, наскучил.
Вот оно… Собираю последние остатки смелости.
- Я не могу оставить его здесь.
- Нет проблем. Выкинь в ближайший бак.
- Ты понял, о чем я… Я не оставлю его.
- У меня нет настроения для твоих капризов. Или пойдешь сам, или…
- Либо что?! Вырубишь и закинешь на плечо?
- Почему нет?
Мой последний… нет, единственный козырь.
- Ты забываешь… ты должен мне.
- Что же?
- Свою жизнь, придурок! Или ты уже забыл, как валялся беспомощным кулем? Уже забыл, кто все это время терпел твои заебоны и снова и снова перевязывал растравленные тобой же раны?
- Я об этом не просил.
- Неважно. Это было. А значит, не хочешь вернуть мне долг? Или предпочитаешь отработать задницей? И твоя ебаная гордость не позволит тебе, не позволит, слышишь, не позволит забыть, что ты что-то кому-то должен!
- Заткнись…
О… А я уже заскучал по этому шипению.
Только мне кажется, или в нем действительно отчетливо скользят нотки безысходности?
Так и есть…
Я поймал тебя.
Надавил на больное, но мне не стыдно, нет. Ты заслужил это, выставляя себя конченым мудаком. Теперь расплачивайся за все дерьмо, которое мне пришлось вытерпеть.
Теперь уже алые глаза избегают моего взгляда. Злится, но поделать ничего не может, даже уебать. Этим ты только докажешь мою правоту.
Как это, оказывается, сладко… загонять тебя в угол, такого сильного, независимого.
Едва ощутимый привкус власти.
- Шики?
- Сам потащишь этот мешок дерьма.
***
- М-м…
Жарко… Горячие губы терзают нежную кожу шеи, совсем не нежно, а властно, собственнически.
Нетерпеливые ладони пробираются под тонкий свитер, оглаживая выступающие ребра. Наступает, приходится пятиться назад. До тех пор, пока деревянная столешница не упирается в поясницу.
А руки не желают отпускать горячее тело того, чьи зубы беспощадно рисуют тонкий орнамент из едва ощутимых полуукусов и болезненных кровоточащих ранок. Физически чувствую, как краснеет кожа, а кровь все быстрее несется по тонким жилкам.
Подхватывает под бедро в попытке усадить на стол. Ха!
Быстро, пока алые глаза не успели окраситься удивлением, меняю положение. Рывок, и уже ты прижат к деревянному краю. Еще пара мгновений, и мне удается повалить тебя на стол, также быстро забраться сверху.
И плевать на надсадный треск старого дерева.
Не развалится же стол прямо под нами?
Хотя… Очень может быть.
- И что это было, мышка?
- Ты против? - полушепотом, с придыханием, едва раскачиваясь на твоих бедрах. Отчетливо чувствую задницей выпирающий бугор в твоих джинсах. Приятно, что ты хочешь меня так сильно.
- Когда это я был против?
Вместо ответа опираюсь ладонями о поверхность кухонного стола, по обе стороны от твоей головы. Пониже, не касаясь твоих губ своими, но так, чтобы чувствовать твое сбившееся дыхание.
- Вот и заткнись тогда…
И, не удержавшись, прикусываю за кончик носа.
Мелькнуло удивление в расширенных зрачках… на секунду. Но я же видел.
Улыбаюсь мягко, расслабленно… прямо в твои приоткрытые губы, улыбаюсь, а после сразу же накрываю их своими. Неторопливо, не так судорожно, как обычно.
Каждый наш поцелуй похож на схватку, борьбу за главенство. Хочу, чтобы этот стал исключением, пусть всего одним.
Поэтому только губы, без языка. Обхватываю нижнюю, чуть сжимаю, посасываю, очередь верхней… И все это в кольце обнимающих меня рук. Именно обнимающих, а не привычно стискивающих задницу. Что-то новое, такое непривычное, но приятное настолько, что мурашки маршируют по моей шее и скулам.
М-да, ненадолго тебя хватило.
Зубы требовательно кусают и без того припухшие губы, требуя приоткрыться, язык нагло толкается вперед, проводит по стиснутым зубам. Снова укус. Чуть сильнее.
