Скрип двери. Противный, раздражающий и такой знакомый.
Темный узкий коридор.
Облезшие полы и белеющие дыры оторванных обоев.
Пыли на окнах, кажется, стало еще больше, едва пропускает и без того тусклый лунный свет.
Половицы скрипят под подошвами моих кроссовок, шаги Шики бесшумны. Так, словно он и не касается пола вовсе, зависает над ним.
Огибает платяной шкаф и, навалившись плечом, двигает его в сторону. Медленно, буквально по сантиметру. Затем отходит в сторону. Замечаю контуры неприметной, такой же облезлой, как и все здесь, дверцы. Ручки, разумеется, нет.
- Принеси нож.
Молча киваю и направляюсь в темный закуток, гордо именуемый кухней. Ножей нет, поэтому хватаю первую же попавшуюся под руку хрень с длинной плоской ручкой. Половник.
Хмыкаю и возвращаюсь в комнату.
Протягиваю свою находку Шики.
Удивленно вздернутая бровь и ехидное замечание меня ничуть не задевают. Наклоняюсь сам и поддеваю просевшую дверь. Идет туго, но вскоре открывается.
Хлопает дверца шкафа, и я вижу уже знакомый фонарь. Яркий свет бьет мне в лицо, а уже после освещает узкую каморку.
- Хера се… - Это все, чем я смог выдать свое удивление. Дар речи меня буквально покинул, ну, на полминуты точно.
Холодное оружие…
Много.
Ножи, кинжалы, даже подобие мечей. И ни одной катаны…
- Вот бля. Сколько железяк, а я-то ржавыми ножницами вены вскрыть пытался. Долбоеб.
- Не спорю.
- А почему катан нет? «Одинокий самурай верен боевой подруге»?
Задумчиво изучает содержимое чулана и просто кивает в ответ. Не, ну так нечестно. Почему всегда только я ведусь на провокации?
- Выбирай.
Забираю фонарь и шагаю в темное помещение. Даже дрожь пробирает.
Яркое пятно света скользит по полкам, выхватывая все новые и новые остро-заточенные полоски металла.
- Что так долго? Ты там фаллоимитатор выбираешь?
Психую и хватаю первые попавшиеся ножны. Разворачиваюсь и швыряю в него фонарем, выходя в комнату.
Пытаюсь пройти мимо, обхватывает за талию и дергает на себя.
- Ты просто прелесть, когда злишься.
- Да иди ты.
- Да иду я. - Отпускает и действительно скрывается в темной каморке.
Возвращается спустя полминуты, не больше.
Насмешливо изучает мое лицо, прикрепляя ножны сзади, к ремню на джинсах.
Фыркаю и следую его примеру. Проклятый ремешок…
Тщетно пытаюсь зацепить его, под насмешливым взглядом красных глаз, разумеется. По мере бесполезности моих попыток щеки пылают все больше и больше.
Смотрю в пол и отчаянно, попытка за попыткой, пытаюсь пристегнуть кожаный футляр почему-то онемевшими пальцами.
- Ты такой беспомощный, мышонок? - Совсем рядом, прямо над моей опущенной макушкой.
Ну давай, стеби меня, издевайся, подъебывай…
Чо?!
Теплые пальцы поднимают мое лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо перед собой. Наклоняется чуть ниже, ловит мое дыхание приоткрытым ртом. Каждый судорожный вздох.
А ладони тем временем отталкивают мои и, все также не разрывая зрительного контакта, прилепляют гребаные ножны. За пару секунд. Блять.
Легкая насмешка во взгляде, не более.
А где желчная речь на тему моей беспомощности и бесполезности?
Может, последствия сотрясения, а?
Легкий толчок в плечо.
- Не спи там, рыбка. Мы уходим.
***
Темные улицы Тошимы никогда не казались мне особо приветливыми. А уж в свете последних событий и вовсе мороз по коже.
Натягиваю рукава до самых кончиков пальцев и сжимаю ткань. Так и тянет выхватить новоприобретенный нож, но стоит только подумать об этом…
Даже твоя прямая расслабленная спина кажется мне насмешкой над моей слабостью.
Страх нормален - это инстинкт самосохранения.
Но не по твоим извращенным меркам. И мне приходится соответствовать. Нет, не так - я хочу соответствовать.
И поэтому до побелевших костяшек стискиваю край рукава.
Так тихо… Ни одной живой души. Да и мертвой тоже.
Бывают ли мертвые души?
Сука, как всегда вовремя, Акира. О дихотомии добра и зла еще подумай… А лучше сядь прямо тут, посреди выщербленного тротуара, и вещай.
Громко. Выразительно.
И смерть будет быстрой. Там уж и узнаешь наверняка про души… трупов.
Жаль только, что на том свете эта гребаная мудрость уже не понадобится, бля.
Все еще погруженный в свои мысли, неожиданно налетаю на острое плечо.
- Эй, ты чего?
Прерывает мою реплику, грубо затыкая рот ладонью.
Отбрасываю ее, вслушиваясь.
Скрежет, негромкий, но в замогильной тишине мертвых улиц… Сразу становится жутко. Неужели эти полусдохшие твари?
Быстрый взгляд, брошенный на бледное лицо Шики, пугает меня еще больше.
Предвкушение…
Во всем.
В лихорадочно блестящих глазах, в тонких прикушенных губах…
Жажда битвы.
Не иначе.
- Эй…
Звук становится отчетливее, ближе.
Скребет, словно по моим и без того убитым нервам.
Навстречу, прямо по пустынной улице, метров сто, может, чуть дальше…
Наконец… силуэт в темной дымке, расплывчатый, но он кажется мне смутно знакомым.
Да, так и есть. И от узнавания конечности холодеют, а внутренности скручивает в тугую пружину.
Кеске.
Шатаясь, подходит все ближе, а складной нож, взятый у Рина, и есть источник мерзкого звука. Именно им он царапает кирпичные стены. Полоса тянется, изредка сбиваясь из-за неровностей кладки или же просветов между домами.
Ближе…
