Страшно… Малодушно страшно за собственную задницу. Но я же должен остановить тебя. А значит, и выбора у меня нет.
- Еще как смею! Немедленно прекрати это дерьмо, ревнивая, эгоистичная тварь!
Вот теперь мне точно пиздец.
Алые глаза становятся узкими щелочками. Кажется, что капилляры лопнули, и сейчас кровь переполнит веки и тонкими струйками будет стекать по резным скулам.
Пячусь против воли, медленно подходит. В спину больно врезается острый угол гребаного контейнера. Бля, знакомы пять минут, а я уже его ненавижу.
Замахивается, но так медленно, что я успеваю перехватить занесенный кулак. Сжать его своими пальцами, отвести от лица.
Вскидываю голову так, чтобы глаза в глаза. Ты никогда не узнаешь, что этот полный дерзости взгляд стоил мне всей оставшейся смелости.
Стон. Должно быть, Кеске приходит в себя.
А мы все играем в «гляделки». Я боюсь даже моргнуть и тем самым разорвать зрительный контакт.
Почему-то мне кажется, что сделай я это - и тут же упаду наземь, корчась под градом ударов.
К моему величайшему охуению, отводит глаза первым, не в сторону, нет… Переводит взгляд на мои разом пересохшие губы.
Выдыхаю и неосознанно прохожусь по ним языком, провоцируя еще больше, подталкивая, отвлекая…
- Ты - мой, - негромко, но с такой издевкой. Все в этой короткой фразе: ненависть, презрение, похоть…
Вместо ответа коротко касаюсь языком его губ. Как собака.
Ловит мой язык, сжимает сначала губами, а после острыми белыми зубами. Не отпуская, втягивает в свой рот, пресекая любую инициативу. И я подчиняюсь, просто разжимаю губы, позволяя вытворять все, что ему вздумается.
Лениво проходится по кончику языка своим, дразня и провоцируя на укус, очерчивает края зубов. И, наконец, самое мучительное - наглый язык собственнически толкается вперед, проводит широкую полосу по нёбу и дальше, до самой глотки.
Раз за разом, пока соблазн не становится непреодолимым, и я, не сдерживаясь, толкаюсь в его рот, с готовностью позволяет мне это, тут же лаская, неторопливо посасывая, облизывая и ответно толкаясь в мои губы.
Укус… особенно чувствительный на фоне недавней якобы нежности. Нижняя губа сладко ноет от тупой боли, как и низ живота, по которому разливается странное тепло. Место укуса окрашивается в красный, но я не успеваю слизать выступающие капли - ты делаешь это за меня.
И снова собственническое движение языком, не торопясь заполняешь собой весь мой рот.
Рука по-хозяйски обхватывает мою талию.
Все верно, всего лишь очередная демонстрация твоей власти надо мной.
Осознание этого придает поцелую горький привкус.
Уже не так вкусно…
Должно быть, и тебе.
Отпускаешь.
Плохо скрытое торжество во взгляде.
Конечно, указал псине на ее место - вон там, у миски, рядом с мусоркой.
Отступаешь назад, милостиво позволяя мне скатиться вниз, потому что ноги не держат. Все же нахожу силы придать телу вертикальное положение и доковылять до Кеске.
Ты даже не пытаешься остановить меня. А зачем… Ты уже получил свое и явно доволен этой демонстрацией власти.
Опускаюсь на колени и осторожно проверяю пульс.
Вот он, бьется под моими пальцами.
Фух…
Слава… мне, блять.
Шарить по телу друга и ощупывать на предмет переломов я не решусь, не настолько сильно головой ударился.
Шики сейчас как натянутая струна. Внешне спокоен, но… Не буди лихо. Ибо жестоко выебан буду именно я, и не факт, что только выебан…
Перевожу взгляд на предмет своих размышлений.
Стоит, привалившись к двери старого дома, и наблюдает за каждым моим движением, ехидно вскинув угольную бровь.
Что пялишься… Результаты твоих трудов разгребаю. Так и хочется выплюнуть тебе это прямо в самодовольную рожу, но не один я пострадаю, нельзя…
Внезапно Кеске резко распахивает глаза, дергается в мою сторону и тут же заходится в приступе. Все его тело скручивает судорога, а рот наполняется желтой пеной.
Блять, и когда я стал таким брезгливым…
ЧТО это за нахуй вообще?!
Вопросительно впиваюсь взглядом в невозмутимого Шики, который наблюдает за всем этим дерьмом, и кажется, что даже с интересом.
- Что за…?!
- Ломка.
- ?! - просто не могу найти слов.
- А ты думаешь, нарки во время приступов ромашками срут?
- Я… Я же могу помочь ему! Могу или нет?!
Холодное лицо искажает брезгливая гримаса. Что это, нежелание делиться с кем-то своей собственностью или же банальное отвращение?
- Ну?! Шики! - о, сколько мольбы в моем голосе… Я ни о чем так не просил. Да я вообще ни о чем у тебя не просил!
- Попытка не пытка. Хуже уже явно не станет.
- Но он не умрет?
- Пятьдесят на пятьдесять. Либо сдохнет, либо нет. Хотя лучше бы сдох, все погани меньше.
- Бездушная скотина…
Оставляет это без ответа, все также наблюдая с откровенной насмешкой и презрением. Выхватываю новоприобретенный нож и медленно провожу лезвием по ладони. Как в замедленной съемке наблюдаю за выступающей красной полосой, пока она не становится слишком широкой, медленно сочась между пальцами.
Сжимаю раненую конечность в кулак, а другой рукой запрокидываю голову друга, его рот и так широко открыт. Что ж, это облегчает мне задачу, не придется разжимать челюсти.
