Ну да, разница огромна и принципиальна, особенно если жрать он будет мою оторванную руку или голову.
- И знаешь, ты кажешься мне достаточно вкусным.
- Я горький на вкус.
- Зато свежий.
И не поспоришь с этим жутким утверждением.
- А ты зубы не сломаешь? - фирменным холодным шепотом, приправленным абсолютно сумасшедшей ухмылкой, отвечаю я.
- Посмотрим, котеночек, посмотрим.
Передергивает от такого обращения, но я заставляю себя отбросить эмоции в сторону. Только холодный расчет - ни одной лишней мысли.
Ничего, кроме тяжелой рукояти ножа, которую стискивают пальцы. М-да… Учитывая длину рук и трубы Киривара - короткое лезвие полностью бесполезно.
Мне остается только держать дистанцию - ближний бой закончится слишком быстро.
Вот же, блядство.
Должно быть, досада все же отражается на моем лице - и от этого ухмылка карателя становится только шире.
- Что такое, Шики-чи? Катана была бы весьма кстати, верно?
- Знаешь, где она?
- Одна из регалий нового Короля.
- Вот как.
При первой же возможности вспорю брюхо и вместо хребта ножны вставлю.
Первый выпад будто ленивый, пробный. Труба пролетает в метре от моей груди, со свистом рассекая воздух. Вторым заходом она едва не касается моих ног, успеваю отступить, прежде чем металл с хрустом промнет мои коленные чашечки, тем самым превратив меня в кузнечика и удобную, неподвижную добычу.
На его стороне существенные преимущества: большая масса и, как ни странно, смерть. Любая из нанесенных им ран может стать фатальной для меня, но вряд ли мои выпады существенно повредят ему.
Остается только вальсировать по пустому залу, уклоняясь от тяжелых атак, призванных не ранить, а размозжить, промять и превратить меня в однородное изломанное месиво.
- Что же ты бегаешь от меня, красавчик? - почти демонически хохочет Киривар, а я тем временем резко наклоняюсь вниз, стремясь спасти голову от сокрушительного удара.
Его голос заметно ниже, словно горло чем-то забито - должно быть, голосовые связки тоже гниют.
Вот черт.
Прямой удар в подбородок был явной глупостью с моей стороны. Нет, кулак достиг своей цели, и челюсть не то мертвяка, не то карателя громко щелкнула, но это не лишило его координации.
Отнюдь: пальцы, сомкнувшиеся на моей кисти, резко дернули ее вперед, а после он, удобнее перехватив за куртку, броском через плечо разложил меня на низком столике, чудом уцелевшем. Его стеклянная поверхность тут же потрескалась от соприкосновения с моим телом, и под звон разлетающихся осколков я проваливаюсь вниз. Сразу неприятным жжением отзывается правая лодыжка - именно на нее пришелся удар металлического угла каркаса стола.
Голова кружится, ощутимо мутит.
Перед лицом возникает расплывчатое смуглое пятно с темным ежиком волос.
- Как ты, котеночек? Головка не бо-бо?
- А ты, я смотрю, забавляешься…
- Еще бы! Великий призрак Тошимы у моих ног - того и гляди начнет харкать кровью.
- Да что ты…
Очередную остроумную реплику я уже не услышу, зато слышу треск расползающейся раны, бульканье почти черной густой крови да звон, с которым мой нож, вогнанный по самую рукоять в шею карателя, падает на пол.
Пользуясь случившейся заминкой, цепляюсь за края рамы и тут же раню ладони об острые выступающие осколки.
Но куда больше меня заставляет кривиться боль в лодыжке - столкновение с каркасом было весьма неудачным.
Изворачиваюсь, уходя от очередного удара, но все же недостаточно быстро.
Оглушающая боль, и я, схватившись за разбитое локтем лицо, отпрыгиваю назад, с отвращением ощущая привкус собственной крови на разбитых губах.
С сожалением провожаю взглядом звякнувший о пол нож, перепачканный в густой, как желе, крови мертвеца.
Глаза противника впиваются в мое лицо, неотрывно смотрят на перепачканные кровью губы и подбородок.
Эти глаза… Белые, с, словно вываренными, белками и потускневшей радужкой, с черной точкой зрачка - эти глаза уже жрут меня, по кускам растаскивая тело на части.
Так и стоит напротив меня, поигрывая трубой, а бордовая загустевшая кровь из раны, нанесенной мной, медленно стекает по смуглой коже за воротник куртки, пачкая затасканную зеленую футболку.
Оценивающе оглядываю тушу под центнер весом и прикидываю свои шансы. Как ни крути, а я в полном дерьме - безоружный и сильно уступающий противнику по массе.
- Ты всегда мне нравился, Шики. Ничего личного. - И глумливая улыбочка с выступающей желтоватой пеной на губах, подернутой ниточками крови.
Вот она, фраза-спусковой крючок, после которой он медленно направляется ко мне, а я - к лестнице.
- Вы только посмотрите: сам Король бросается в бегство!
- Бывший король, старый придурок, - шиплю в ответ, стирая алую жидкость, перепачкавшую мое лицо, рукавом куртки.
Преграждает мне дорогу, словно запирая в просторном холле. Но пространство за спиной лишь видимость, рано или поздно он зажмет меня у стенки - и тогда все кончится.
Руки у этой твари слишком длинные - обойти не получится, а вот оттолкнуть…
