Стоит только на секунду, на единственное мгновение вспомнить это перекошенное мукой лицо… Нет. Не время. Не сейчас.
Я не хочу вспоминать его, я хочу видеть его перед собой.
И я увижу. Только для этого мне нужно выбраться отсюда.
- Шевели задницей.
- Ты там его и бросил, да?
- Шевелись, я сказал!
Не вижу лица мальчишки, прикрывается ярким светом фонаря. Наконец-то отворачивается и медленно, с трудом переставляя ноги в тягучей жиже, двигается вперед по пустынному тоннелю.
Подозрительно тихо вокруг. Даже далеких стонов, столь привычных уже для этих мест, не слышно.
Идем молча - я не хочу препираться, а Рин, кажется, полностью погружен в свои мысли.
Через пару сотен метров становится суше. Но явно не легче - чертова лодыжка дает о себе знать с каждым новым шагом, да и правая лопатка ноет так, словно мне под нее осколок стекла загнали. Может, так оно и есть - у меня не было времени проверить. Прощальный привет от стеклянного столика, как бы по-идиотски не звучало.
Постепенно тоннель расширяется: должно быть, как и все боковые ответвления, выходит на главную магистраль.
Верно, спустя еще десяток метров пятно света натыкается на два черных провала. И какой из них наш?
Рин тоже мешкает, останавливается.
Низкий гул за спиной заставляет его вздрогнуть. Судорожно оборачивается, крутится на месте, пытается определить источник звука. Скрежет далекий, но, благодаря услужливому эху, быстро долетает сюда и разносится дальше по канализации.
- Не напрягайся. Это дверь.
- Мне стало в разы легче, когда ты сказал это вслух!
- Тогда прекрати тормозить и топай вперед!
Шипит что-то себе под нос и ныряет в ближайшую арку, я следом. Эта, как оказалось, примыкает еще к трем таким же, а одна из них, в свою очередь, вливается в еще шесть. Идиотские лабиринты.
А трубы все так и тянутся по потолку, только теперь значительно ниже, настолько, что я вполне могу зацепиться за них, если протяну руку. Еще один переход, и луч фонаря выхватывает круглую крышку люка на потолке, а рядом с ней - старую проржавевшую лестницу.
Гул за спиной становится все громче. Даже завидую этим тварям - они-то знают, куда идут.
Рин бросается было в сторону дальнего ответвления, но останавливается и замирает на месте, как вкопанный. Закатываю глаза и пытаюсь обойти его, но он не позволяет, пальцами вцепившись в рукав куртки.
- Слушай.
Плеск воды. И мокрое отвратительное чавканье. С таким звуком свиней режут - именно с ним расходится их кожа, и внутренности просто выпадают наружу. И с ним же хищники обгладывают туши своих жертв.
Молча хватаю мальчишку за плечо и отталкиваю в сторону другой арки, он не сопротивляется, но в последний момент резко тормозит и пронзительно взвизгивает, уворачиваясь от тянущихся к нему из темноты рук. Пять пар - не меньше. Начинают истошно завывать, грудью налетая на сдерживающую их стальную решетку - должно быть, старый слив.
Отрезаны. Тупик.
Влажное шарканье совсем близко. Еще минута, и оно ускоряется. Совсем рядом, настолько, что я слышу противное причмокивание.
Отступаю на середину импровизированного капкана, еще раз оглядываюсь… Взгляд натыкается на все те же трубы на стальных тросах, приваренных к потолку.
Мышцы протестующе ноют, стоит только мне вскинуть руку и зацепиться за обшивку. Высоковато, но…
- Шики! - Истерический вопль тонет в загробном вое.
Оборачиваюсь, мелкий тут же отскакивает ко мне, уворачиваясь от тянущихся к нему рук.
Вот блядство.
Пара шагов, и я у полусгнившей лестницы. Первая же ступенька обламывается под моим весом, зато третья вроде выдержит.
Под треск сожранного ржавчиной металла цепляюсь за трос, и тут же раздается радостный лязг все-таки отвалившейся ступеньки. Не обращая внимания, перебираюсь на обитую стекловатой трубу.
Низковато. Но лучше ползать на четвереньках, чем ползать на откушенных культяпках. Кстати, о культяпках. Свешиваюсь вниз и за шкирку, как щенка, тащу наверх активно упирающегося братца.
- Да не дергайся ты!
- Меня покусают!
- Тогда я не удержу - и тебя вообще сожрут!
Затыкается и замирает, тяну наверх. Откатываюсь чуть дальше так, чтобы мальчишка смог зацепиться за трос и затянуть себя сам.
Довольно шустро подтягивается и, навалившись грудью, тянет свое тело вверх. И тут же вскрикивает - его тянут вниз за висящие ноги.
Ловит мой взгляд своими напуганными, с затаенной мольбой на дне, голубыми глазами.
Презрительно фыркаю и, схватив его за локоть, сильно дергаю на себя. Еще один визг, перешедший в негромкий скулеж.
Подтягивает поврежденную конечность к груди, осматривая следы зубов и четырех глубоких царапин, оставшихся от чужих ногтей.
- Почему ты помог мне?
Внизу орут так, что у меня уши закладывает. От запаха крови, должно быть, у них окончательно срывает крышу.
- Тебе не кажется, что обстановка не та для сопливых признаний?
Уже отворачиваюсь и собираюсь ползти дальше, как цепкие, неожиданно твердые пальцы цепляются за мою ногу. За мою лодыжку, и без того едва ли не вопящую от боли.
- Да отъебись ты от меня, сученыш. Как затащил, так и назад скину!
- Почему? - Ну надо же, как быстро маску истерички сменило лицо серьезного засранца.
