- Лом подойдет?
- Тащи.
Вот черт. Я что, действительно разговариваю с ним? И что, даже диалогом?
Твое отсутствие слишком плохо влияет на меня, мышка - я так привык трепаться с тобой, что привычная ранее тишина начинает угнетать.
Дверь начинает ходить ходуном, и я покрепче стискиваю ручку. Мерные шлепающие удары тел, налегающих на дверь и утробно урчащих от запаха жертвы, снова заставляют меня кривиться. Но в их непомерной тупости есть один большой плюс: не знаю, сколько бы я продержался, если бы у них хватило мозгов подергать ручку.
Звон стекла. Этот недомерок все это время ходил вокруг пожарного щита и не знал, чем разбить стекло? Вот идиот.
Наконец-то возвращается и замирает на минуту. Наверное, думает: огреть меня этой херовиной или же все-таки сдержаться и запереть ей дверь.
После секундной заминки выбирает второй вариант и протягивает лом мне. Вклиниваю его, как распорку под ручку, блокируя дверь.
Отступаю на шаг назад.
- И что будем делать дальше?
- Даже не знаю. После того как ты привел сюда гору тухлого мяса и запер нас здесь…
- Шики! Хоть сейчас не будь тварью!
- Это мое перманентное состояние. Надо убираться отсюда как можно скорее, бодро перебирая ножками.
- Твои предложения?
- Что, даже не наговоришь мне гадостей в ответ?
- Шики, твою мать!
Дверь надсадно скрипит, а импровизированный засов ходит ходуном.
Не так уж много у нас времени.
Ощущение медленного погружения, отнюдь не в горячий шоколад, не оставляет меня с того момента, как я остался один в этом чертовом закоулке в канализации. Все ты виноват, мелкий сученыш! Не брось ты меня, я бы сейчас не застрял здесь!
Как только я найду тебя… А что я сделаю? Действительно, что?
- Эй! Прекрати спать стоя!
- Отъебись! - зло огрызаюсь я, автоматически перенося часть раздражения и на Рина. Хотя о чем это я? Он меня одним своим видом раздражает.
- Шики… - уже тише, зовет вполголоса.
Выдыхаю… Спокойно. Я все равно вынужден тащить этот балласт. И удобнее, если он будет резво бежать рядом на своих ножках, нежели придется волочить его бессознательную тушку на плече.
Так…
Отель размерами не обижен, а значит, и котельная должна быть не одна, или же… В этой трубы в относительно сносном состоянии, значит, новая, ну, по довоенным меркам, до того, как «Lovers» стал пристанищем всякой шушеры.
- Это же не единственная кочегарка? Еще есть? В старой части?
- Да, кажется. Все-таки собираешься лезть в канализацию?
- А ты хочешь выйти на солнышко и немного позагорать? Прямо до хрустящей корочки - уверен, им понравится.
- Да иди ты!
Лязг прогнивших петель бьет по ушам, расшатанная распорка вот-вот упадет. Поправляю ее, возвращая лом в первоначальное положение. Все равно долго не продержится.
Бросаю еще один красноречивый взгляд на мелкого.
- Покажешь мне старые подвалы с приведениями, братик?
***
Ну ебаный стыд…
Вот же дыра, а. Должно быть, этот закуток отеля так и остался девственно-нереставрированным с того самого момента, когда «Lоvers» был захудалым хостелом.
Склизкие, покрытые зеленым налетом стены, прогнившие деревянные полы и непроглядная, даже для моих глаз, тьма. А уж запах… Что, старые кошки ползли сюда дохнуть со всего города?
А еще под низким потолком тянутся толстые трубы, обтянутые вылезшей стекловатой, уходят прямо в нескончаемые вонючие лабиринты подземного монстра, даже мысль о схожести с кишками мелькает.
Но хуже всего – дверь.
Рыжая от ржавчины настолько, что только трупаки, дышащие своими отваливающимися ртами нам в затылок, могут заставить меня схватиться за засов.
Только со второго раза, дернув изо всех сил, мне удается сдвинуть приросший шпингалет. Раненые ладони тут же начинает разъедать. Ну да, обстановка - стерильнее некуда. Но все же я сдохну куда раньше, если мне откусят голову, нежели от заражения крови.
Наконец-то долбаная дверь поддается и медленно открывается.
М-да… Да эта каморка просто номер класса люкс по сравнению с тем, что творится в старом канализационном отсеке. Тут мне дерьма почти по бедро.
- Не захлебнись, братик.
- Не беспокойся, я и тебя с собой утащу, братик. - На удивление, спокоен. Или это лишь видимость? Пофиг. Лишь бы не истерил у меня под ухом. И меня совершенно не касается то, какой ценой ему дается это показное равнодушие.
Пропускаю его вперед и закрываю дверь. Опираться в пол приходится двумя ногами, и поврежденная лодыжка тут же вспыхивает болью. Как всегда, вовремя, а чего еще ожидать с моим-то везением?
Осторожно спускаюсь со скользких ступенек прямо в вонючую жижу. Ну да, ошибся: не по бедро, а чуть выше колена.
Вспыхивает яркое пятно маленького фонарика, свет которого, разумеется, направлен мне прямо в глаза.
- Прекрати, или я тебе его в затылок вобью.
- О, так то твоя работа была…
Память услужливо подкидывает картинку с распластавшимся на грязном полу жмуриком с ярким лучом света, бьющим в низкий потолок. И бледное, меловое лицо парня рядом. Именно его лицо я помню в мельчайших деталях. Чуть искривленный рот, распахнутые светлые глаза…
И снова это, уже выжравшее во мне дырку, «за что?!».
