Так же легко, как поставил на колени, он поднимает Акиру на ноги и несильно толкает в мою сторону, отпуская.
Я уже шагнул было вперед, когда едва успел увернуться от его тяжелого кулака, направленного прямо в мою челюсть.
Краем взгляда успеваю зацепить его взгляд: совершенно безумный, потухший, алчущий крови, как и у тех, чье сердце уже перестало биться, а тело по-прежнему жаждет плоти.
Я не могу бить его сейчас.
Просто не могу. Не могу снова сделать ему больно, и поэтому все, что мне остается - это вальсировать по небольшой площадке плоской крыши, уворачиваясь от града быстрых, но весьма неточных ударов. Координация заметно нарушена, и поэтому не так трудно перехватить его руку, сжатую в кулак для очередного удара.
Вторая наотмашь бьет меня по лицу, царапает чем-то острым, оставляя кровавую полосу, которую тут же начинает щипать от дождя.
Дергается, изо всех сил пытается разорвать хватку и вырваться.
- Тише… Тише! - повышая голос, прикрикиваю на него, заставляя замереть и наконец-то поднять голову, посмотреть на меня.
Все еще отрешенный, но уже оттаявший взгляд скользит по моему лбу с мокрой, прилипшей челкой, избегает глаз, задерживается на скуле, на той, которую оцарапал чем-то.
Потрескавшиеся губы кривятся. Снова дергается и кричит, без звука. Одна из самых жутких вещей, которые мне приходилось видеть. Рот беззвучно открывается снова и снова, а по бледным скулам того и гляди потекут слезы.
Но нет. Ты же сильный, сильнее меня.
Ладонью касаюсь его плеча и, чуть помедлив, привлекаю к себе, позволяя спрятать лицо за лацканами куртки. Тут же утыкается носом в шею, а спустя пару мгновений касается кожи губами. Очередной немой возглас, и в горло отнюдь не нежно впиваются зубы.
Шея тут же немеет от боли, а я лишь прикрываю глаза, пальцами зарываясь в спутанные мокрые пряди на его затылке.
Его едва ощутимо дергает, а после начинает трясти, как в приступе эпилепсии.
С трудом удерживаю на месте, не позволяя упасть, а в горле словно ком встал - ни слова не сказать.
Затихает, а потом опять его ломает, буквально выкручивает кости из суставов. Пара минут ада, затем краткое мгновение, на которое мышка повисает тряпичной куклой в моих объятиях, и снова. Раз за разом. После четвертого мои собственные колени подгибаются, а все тело ломит так, как будто оно все - один сплошной кровоподтек. Но все это, все – ерунда. Мелочи по сравнению с тем, как воет и мечется моя душа. Еще немного - и она просто покинет тело, не мелочась, пробив себе дорогу прямо в грудной клетке.
Дергается еще раз, уже слабо - должно быть, измученный организм израсходовал последние резервы. Но перед тем как отключиться, с трудом размыкает веки, еще раз смотрит на меня, уже не пряча глаз от моих.
Короткое мгновение, когда смертельно-уставший, но осмысленный взгляд касается моего лица, а после он весь обмякает в моих руках, наконец-то проваливаясь в блаженное небытие. Подхватываю медленно сползающее на пол тело на руки и перевожу взгляд на Нано.
Точнее, на то место, где он только что был.
Вот дерьмо…
- Не там ищешь.
За спиной, значит. Но у меня уже нет ни сил, ни настроения играть в гляделки. Поэтому я просто молча подхожу к широкому низкому ограждению - должно быть, придуманному для того, чтобы случайно свалившихся с крыши было меньше.
Опускаюсь прямо на пол, все также прижимая к себе бесчувственное тело. Выдыхаю.
- Природа Нуль-Николь такова, что вирус в своем стремлении уничтожить инфицированные клетки атакует даже сам себя, заживо сжигая носителя.
- Зачем ты мне это рассказываешь?
Ну конечно. Зачем отвечать мне, если можно просто исчезнуть, пафосно растворившись в воздухе.
Плевать. Слишком вымотан.
Перевожу взгляд на бледное лицо, осторожно убираю прилипшую ко лбу челку. Каким-то левым чутьем вспоминаю о свежей царапине на скуле - не ногтями же ты меня так поцарапал.
Взгляд падает на сжатый кулак мальчишки.
И что же ты от меня прячешь?
Разгибаю его пальцы, чтобы после, судорожно втянув в себя воздух, едва вспомнить, как сделать выдох: на грязной, исцарапанной ладошке лежит пара проржавевших, изломанных крестов.
Часть 18
Бежать…
Бежать из операционной, сумев освободиться лишь чудом, бежать от людей в белых халатах, от острых скальпелей и рабского ошейника.
По длинным коридорам, по многочисленным ступенькам. Вниз!
- Куда же ты, мальчик мой? - смеется мне в спину.
Двери совсем близко, но и люди в масках тоже. Поворачиваюсь и медленно пячусь. Ступню пронзает острая вспышка. Не время, нельзя останавливаться, нельзя чувствовать боль.
Пара метров - и спина коснется входной двери. Свобода… Близко…
Недосягаема.
Разворачиваюсь и изо всех оставшихся сил грудью врезаюсь в тяжелую резную дверь. Заперто.
Заперто…
Нет! Нет! Нет!
Из глотки невольно вырывается почти вой. Отчаянный, обреченный.
Топот за спиной перерастает в неторопливые шаги - безумно четкие, они словно отсчитывают интервалы, отсчитывают, сколько мне осталось.
Боюсь повернуться. Боюсь того ада, в который мне предстоит вернуться.
Не хочу, не могу, не надо…
