Ты не думай, Трауте, Айко нахлебником не будет. Мы с Хайко его приодели, что получше дома выбрали. И коня я за ним хорошего дам, двухлетку, что от отцовского боевого жеребца. Его еще учить и учить, само собой, но муж твой, он же с Кедингской земли, они там в конях разбираются похлеще кочевников. Так что разберутся. — Виллем тяжело вздохнул и добавил. — А, так, вообще, сестра… твоему мужу только на Пограничье и служить. Вот уже ж крохобор! Мимо такого не то что обоз, ни одна телега с пушниной или зерном неучтенной не проедет. Знаешь, какое он за тобой приданое стребовал?
— Нет. Откуда бы мне знать.
— Мало ли, может, похвастался. Прижали меня со старым Роггенкампом и бургманом так, что не вздохнуть. Два серебрянника, два откормленных барашка, штука льняного полотна… Вот ты скажи, Трауте, полотно-то вам зачем? У тебя и свое в сундуке лежало, и Анна, говорят, тебя не обидела.
— Да говорю же тебе, Виллем, что понятия не имею. Может, пригодится. Может, продать захочет. Ты же не забывай, что мы, считай, на пустое место едем. Земли там много, леса, говорят, хорошие. А хозяйства нет. Ни льна, ни зерна, ни сена, ни шерсти нам в этом году с поместья не получить.
— И то так. — Почесал затылок брат. Потом кивнул головой каким-то своим мыслям, словно на что-то решился, и вытянув из кошеля монету, сунул мне в руку. — На. Держи. Ты только Агнесс не говори, или кому-то их наших… Да лучше вообще никому не говори, пусть у тебя остается.
Я раскрыла ладонь, на которой тускло поблескивала серебрушка. Немалые деньги, учитывая, что Виллем и так изрядно повыгреб запасы на мое приданое.
— Спасибо тебе, Виллем! Но, может, не надо? Ты ведь и так, наверняка, из приданого Хильде зачерпнул.
— А! — Брат с досадой махнул рукой. — Пороть ее было надо, пока толк был. Нет бы чему хорошему у матери поучиться, у меня Агнесс ведь и хозяйка, и руки из нужного места растут… А она переняла только склочный характер. Пока все не забудется, вряд ли до приданого дело дойдет. А там, глядишь, новый урожай пойдет, может, шерсть удачно продать получится… твое приданое, оно ведь твоему мужу достанется, а там кто его знает, как будет. Пусть у тебя будет, хоть мало, да свое.
Виллем коротко прижал меня к себе, а потом молча развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и думала: «Эх, непутевый ты у меня, братик, хоть и старший!». Вроде, и мужик неплохой, но все, что в жизни не делает, все наперекосяк. Может, попадись ему жена нормальная, вроде нашей матери, был бы из него толк. А так, Агнесс, вроде, и хозяйка, а все добро непонятно куда девается. А Виллем, вроде, и работник, да толку от его работы нет. И сейчас тоже, годами молчал, молчал, смотрел только, как мы там друг другу жизнь проедаем…. А теперь вдруг оказывается, что ему есть до меня дело. Чтобы лишний раз не расстраиваться, махнула рукой и пошла обратно во двор. До свадьбы еще ого-го сколько успеть надо.
Второй раз взбудоражились не только мы, а все поселение. По дороге в поселение неспешно въезжали крытые телеги в сопровождении рыцарей. Народ высыпал на улицу смотреть, как три новенькие, сверкающие светлым деревом бортов телеги плавно катили в сторону дома храмовника. Арвидовы телеги — осенило меня. И правда, он же говорил, что сразу после свадьбы двинемся, а у самого только поклажи, что в седельных сумках.
Телеги сопровождала четверка рыцарей. Судя по одежде, тоже из королевских, но попроще. Товарищи? Сослуживцы из тех, кто победнее? Поедут ли они с нами, или только пригнали телеги? Этими вопросами дворня меня буквально засыпала, но ответов на них я не знала. Отсылала всех к Арвиду, пусть сам рассказывает. Тем более, его самого я сегодня за день так и не видела.
Вечером дошло дело и до приданого. Мы с Хельге, которая сегодня оставила своих крошек на мать и пришла помогать, и второй невесткой бургмана лепили мясные клецки. Несметное количество клецок, чтобы потом сварить их в бульоне и подать к свадебному супу. Услышав шум, Хельге выглянула из кухни и тут же замахала мне руками.
— Скорее, Трауте, скорее! Отмывай руки и беги в свою комнату, там за приданым пришли!
На ходу вытирая руки и снимая фартук, я поспешила в свою комнату. Что ж они так рано сегодня? Или это для нас время за работой и разговорами пролетело незаметно? За приданым пришли старший фон Роггенкамп и Дирк, которых сопровождали их рыцари и целая толпа местных зевак. Почтенные старшие фру, само собой, в первых рядах.
Поскольку шкафа у меня не было, приданое было разложено на хозяйских сундуках. Мой небольшой сундук и два короба (мой и Хельге), присланные Анниным бароном, стояли тут же. Господин и госпожа фон Хагедорн гордо, словно выдавая замуж ближайшую родню, демонстрировали особо удачные штуки и следили, чтобы все укладывали по порядку.
