На следующее утро Тарлин чувствовал себя уже намного лучше, сила рук и тела практически вернулась к нему, и, несмотря на все просьбы Гилора, поднялся с кровати, одевшись с его помощью. И причиной этому было не только нежелание чувствовать себя немощью — накопилось немало государственных дел и стоило всё-таки вспомнить, с какой целью они вообще прибыли сюда.
Дела закрутили Тарлина. Сначала он, естественно, удостоился аудиенции императора, но это была лишь формальность — на самом деле принца больше беспокоила предстоящая встреча с эльфийской принцессой, но в результате и с ней всё получилось как нельзя лучше. За помощь и спасение жизни своего любимого брата она была безумно благодарна Тарлину, и вместо ожидаемых резкостей обиженной женщины на него вылился поток заверений в вечной дружбе и неоплатном долге. Лишь один раз Альниэль заговорила о Гилоре:
— Я не знаю, что двигало тобой, когда ты соглашался на брак с ним, — сказала она. — Но после всего, что произошло, я не могу винить тебя в этом. Гилор, несмотря на свою непривлекательную внешность, очень достойный молодой эрилион. Надеюсь, он станет хорошим мужем тебе, и вы будете беречь друг друга, что бы ни случилось.
— Я тоже на это надеюсь, — склонил голову Тарлин. — Спасибо тебе.
Затем настало время решений прочих вопросов, в том числе о посольстве дроу в светлоэльфийской Империи. Несмотря на то, что на радушный прием принц не рассчитывал, было всё же запланировано при возможности рассмотреть некоторые вопросы внешней политики, торговли и прочего. В течение нескольких дней Тарлин улаживал все дела, лишь вечерами появляясь в отведенных им с супругом покоях, но, как бы ни уставал, всегда находил ласковое слово для него, называл не иначе как уменьшительным домашним именем и неизменно укладывал спать рядом с собой.
Эти изменения в поведении Тарлина беспокоили Гилора, он никак не мог понять, с чем они связаны — с рассказом легенды о его народе или тем неприятным инцидентом в трактире, а возможно, и с чем-то другим. Но он терялся от такой теплоты в общении, не понимал, как отвечать на нее, да и стоит ли, хоть и не чувствовал в словах и действиях Тарлина никакой фальши.
А принц и сам не осознавал толком, что происходит с ним — желание научить Гилора доверять ему как-то очень быстро переросло в потребность защищать и заботиться о нем. В его отталкивающем для многих теле скрывалась невероятной чистоты душа, но, кажется, он один из немногих сумел разглядеть ее сквозь стену предубеждений и теперь ни при каких условиях не собирался уступать эту душу кому-то еще.
Более того, Тарлин заметил, что даже тело супруга начинает нравиться ему. Не то оттого, что принц уже настолько привык к нему, что не замечал его особенности, не то потому, что сверху накладывался прекрасный образ, который являлся ему несколько раз, но с каждой ночью, прижимая к себе расслабленное тело Гилора, ему становилось всё сложнее сдержаться и не зацеловать, не заласкать своего юного и всё же такого мудрого мальчика. Он как наяву представлял, как обводит языком чуть выпирающие позвонки на его шее, выступающие ребра на худеньком теле, как гладит всюду, куда только может дотянуться ладонями, но всё, что мог позволить себе — легкий поцелуй перед сном куда-то в макушку.
Еще Тарлин понял, что за то время, что он провел без сознания, отношение других к Гилору тоже очень сильно изменилось. Никто больше не чурался ни его самого, ни его прикосновений, воины обращались крайне уважительно, Ализарин чуть ли не заглядывал в рот, а Альниэль, кажется, и вовсе боготворила. Всё чаще его можно было видеть без капюшона, всё чаще слышался его смех, и когда за ним, хриплым и поскрипывающим, Тарлину чудился перезвон колокольчиков, он неизменно задавался вопросом, а слышит ли их кто-нибудь еще.
Вечером накануне отъезда домой к Тарлину подошел один из эльфов. Принц немного знал о нем — лишь то, что он весьма ловкий и успешный торговец, очень представительно выглядящий, но ему он был по непонятным причинам неприятен.
— Принц Тарлин, — вкрадчиво обратился к нему эльф. — Говорят, что ваше супружество с принцем Гилором имеет вполне определенный и при том небольшой срок, правда ли это?
— С чего вдруг вас так заинтересовала моя личная жизнь? — внутренне поморщившись, спросил Тарлин.
— Если это правда, мне очень хотелось бы претендовать на руку принца Гилора после расторжения вашего брака. Он чрезвычайно выгодная партия для меня и моей семьи. Супружество с ним позволит мне и нашей Империи в целом наладить торговые связи с Хертоном. Также я буду способствовать их открытию с дровийским королевством, как и добьюсь существенной скидки для вас на абсолютное большинство наших товаров.
