— Не думаю, что этот разговор сейчас к месту и ко времени, — ответил Тарлин, внешне оставаясь совершенно спокойным, хотя внутри бушевала ярость. Даже если бы он не собирался сделать всё, чтобы остаться с Гилором и после обязательных лет брака, он ни за что бы не заставил эрилиона выходить замуж за этого торговца. Хватает уже и того, что брак с ним был навязан, больше он ни к чему не собирается принуждать юношу, и если Гилор всё же вновь когда-нибудь задумается о браке, то выбирать супруга будет только по сердцу.
Одна только мысль о том, что однажды Гилор может оказаться в чужих руках, чужой постели, выводила Тарлина из себя. Уже давно прошло время, в которое он обычно возвращался к супругу, а сегодня всё бродил по ночному саду, освещенному маленькими стайками светлячков, и пытался заглушить в себе ярость и чувство необходимости подтвердить, кому сейчас на самом деле принадлежит Гилор.
Стремительно ворвавшись в спальню, Тарлин увидел своего супруга, свернувшегося клубочком под одеялом, грустного и одинокого. Кажется, эрилион уже не ожидал увидеть его в эту ночь, лишь предполагая, где и с кем супруг проведет ее, и ярость угасла, но решимость осталась.
— Гилли, — издалека начал он, — помнишь, что я обещал найти любовника, достойного тебя?
Гилор сел на постели и, обреченно вздохнув, слегка кивнул — хотелось хоть раз почувствовать себя желанным и нужным, и пусть даже это будет не Тарлин, но хотя бы тот, кому он доверит его.
— Тогда, — продолжил дроу, присев рядом, — может быть, ты не будешь против меня самого?
Гилор на мгновение поднял глаза, но тут же опустил их вновь.
— Не нужно заставлять себя, оно того не стоит.
Несмотря на всё отчаяние, быть взятым именно Тарлином из жалости не хотелось. И всё же…
— Мой маленький глупый Гилли… Это совсем не из жалости, как ты, похоже, подумал. И не смеха ради, а потому что я сам — слышишь, сам! — этого хочу.
Сев на кровать, он аккуратно коснулся волос супруга, убрал непослушную прядь за ухо и, скользнув пальцами на затылок, притянул к себе и поцеловал. Сначала нежно, мягко, словно давая Гилору распробовать, а потом всё смелее лаская его язык своим, чуть прикусив его нижнюю губу и вырвав этим неожиданный для обоих тихий стон. Гилор сидел, практически не шевелясь, то ли не зная, как правильно ответить, то ли боясь спугнуть эту неожиданную ласку, а теплые губы тем временем спустились к шее, пока руки ловко расстегивали пуговицы на пижамной курточке. Сняв ее и отбросив в сторону, Тарлин стянул с себя тунику и уложил Гилора на подушки, снова целуя, прижимаясь кожа к коже. Кончиками пальцев, вызывая дрожь, он обвел линию острых ключиц, огладил ладонями бока — так, как раньше только мечтал, а затем поцелуями спустился на грудь, поглаживая языком и слегка прикусывая соски. Он не испытывал никакой неприязни, целуя это несовершенное тело — всё его существо хотело показать Гилору, что он желанен и что подобное удовольствие сможет получить только с ним. Задыхаясь от незнакомых ощущений, Гилор инстинктивно приподнял бедра, пытаясь потереться ими о Тарлина, и тут же горячая ладонь, воспользовавшись моментом, нырнула под ягодицы, сильнее прижимая к упругому телу. Эрилион всхлипнул, почувствовав, как его напрягшийся член прижался к такому же твердому члену супруга.
— Теперь ты мне веришь? — прошептал он, поглаживая губами чувствительное ухо, и, дождавшись невнятного согласного возгласа, нырнул пальцами под резинку спальных штанов, стаскивая их, и скинул собственные бриджи.
Впервые увидев доказательство чужого возбуждения, Гилор в шоке распахнул глаза и тут же зажмурился, заливаясь краской, и Тарлин снова подумал, что его смущающийся супруг выглядит крайне соблазнительно.
— Не бойся только, — улыбнулся дроу, чуть разводя ноги Гилора в стороны и устраиваясь между ними.
Нашарив под матрасом плоскую бутылочку целебного бальзама, он вылил немного себе на пальцы, тщательно смазывая их. Тарлин поцеловал подрагивающий живот супруга и прикусил его тонкую кожу, отвлекая от действий своих пальцев, нырнувших в ложбинку ягодиц и поглаживающих судорожно сжавшуюся дырочку.
— Не бойся, Гилли, — проговорил он, увидев побелевшие кисти, стиснувшие простыню. — Тебе не будет больно. Немного непривычно сначала, но потом только приятно.
И, едва договорив, надавил чуть сильнее, заставляя расступиться тугие мышцы. Вздрогнув, Гилор прерывисто выдохнул и попытался расслабиться, впуская палец глубже. Плеснув еще бальзама, Тарлин добавил второй, сначала медленно, а потом всё быстрее и сильнее двигая ими, раздвигая и растягивая. В какой-то момент он, наконец, коснулся простаты, и Гилор громко что-то простонал, но тут же закусил ребро ладони, шокированный своей реакцией. Мягко отведя его руку в сторону, Тарлин для верности переплел его пальцы со своими:
— Не закрывайся от меня…
