Познание «Я» превращается в преодоление «Я» как некой помехи к более высоким уровням медитации. Буддийское «не-Я» оказывается путем к тому, что Я хочу… Здесь тоже ощущается некий разрыв в очевидности. Ответ, который я, возможно, получил бы сам, углубись я в познание себя, мне дается сверху, навязывается какими-то всезнающими учителями, которые им владеют и, наверное, из великого сострадания ко мне, не хотят, чтобы я сам наколачивал шишки на уже изведанных ими путях…
Может быть, я и не прав в данном случае, потому что как раз Тарсанг Тулку Ринпоче дал Западу множество упражнений, дающих возможность наколотить собственные шишки. А способ выражаться… Ну что ж, это, я думаю, всего лишь язык, сохранившийся в Буддизме с тех времен, когда истину надо было вещать. А может, как раз наоборот, особенности современного рынка, для которого готовился товар. Все-таки Тарсанг – не просто Тулку, а главный тулку Америки, и бизнес в его Нингма-институте в Беркли поставлен с чисто американским размахом.
Впрочем, я бы не хотел кончать эту главу на такой ноте, поэтому я обязательно посвящу Тарсангу Тулку Ринпоче отдельное исследование. Этот американец того заслуживает. Когда-то, много лет назад, я сам почти рыдал над затертой ксерокопией его крошечной работки «Донести учение живым», где просто приводились стенограммы его бесед с созерцающими себя учениками.
В предыдущей главе я попытался показать, что русский человек знакомился с Буддизмом, в первую очередь, из переводных западных изданий популяризаторов этого учения. В этом были и свои плюсы, и свои минусы. Главным минусом было то, что популяризаторы убеждали и агитировали, а это значит, что они не стремились дать читателю возможность сделать свободный выбор. Даже лучшие из них были убежденными сторонниками Буддизма. Это вызывало сопротивление и отталкивало тех, кто хотел сам распоряжаться собственной жизнью.
Другим путем познания Буддизма была наука – востоковедение вообще и буддология в частности. Многие предпочитали этот путь просто потому, что привыкли считать научное правильным. Но многие не признавали за наукой права судить о религии или таких учениях, как Буддизм. Я приводил возражения дзенского дедушки Судзуки против науки и считаю их совершенно обоснованными. Многие люди доверяли только буддийским учителям, а если их невозможно было найти, то собственному опыту и первоисточникам Буддизма.
Очевидно, это сомнение в науке было и оправданным, и обоснованным настолько, что в самой науке, точнее, в русской буддологии появляется направление научной практики. Целая плеяда прекрасных русских буддологов пишут последние годы о буддийских психотехниках, и пишут так, что не остается сомнения в том, что они все это опробовали на себе.
Разговор о научном изучении Буддизма – это очень серьезный разговор, поэтому я предпочту сначала рассказать о тех источниках, которыми желающие могут воспользоваться для самостоятельного изучения буддий-ского самопознания.
Начать этот рассказ следует с того, что Будда проповедовал устно, и ни одна из его проповедей не была записана при жизни. Как пишет замечательный русский буддолог В. И. Рудой:
