– Дай подумать. – Она посмотрела в потолок, поразмышляла минуту и ответила: – Купили её в прошлом году. Ты утверждала, что она тебе сильно нужна, собиралась в ней в школу ходить…
– Да? – Кажется, мне отлично удалось сыграть забывчивость.
В четыре, за час до встречи, от Самурая пришло сообщение: «Работаем по старой схеме: легенда максимально приближена к реальности». Сразу вспомнился вечер, когда он впервые пришёл в наш дом, был таким уверенным и спокойным. Надеюсь, у меня получится не хуже. Хотя вряд ли: я ещё в собственной комнате находилась, а сердце уже начало колотиться, как на соревнованиях перед выходом на ковёр. Вот заварила я кашу на свою голову! Так, спокойнее, вдох-выдох. Главное, хотя бы час продержаться, а потом можно и домой сбежать.
С того дня, как Самурай припёрся ко мне в гости без приглашения, мы не разговаривали, только переписывались. Химию, как обычно, отсидели вместе, он удостоил меня кивком вместо приветствия и пару раз заглянул в мою тетрадь, когда что-то там не понял на доске. А я не могла отделаться от напряжения. Его фраза «было плохое настроение» крепко засела у меня в голове, подстёгивая мыслительный процесс к фантастическим выводам. Усилием воли я выбрала единственный правильный для меня в тот момент – Самурай просто в очередной раз прикололся надо мной. Пошутил. А вот на размышления на тему «А что, если бы Таты в тот день не было у меня в гостях?» у меня было жёсткое табу. Стоило поддаться соблазну, пустить мысли на самотёк, и получилось бы, что я нравлюсь… Всё, стоп. Запретная тема. Отношения у нас с Жегловым сугубо деловые, вынужденные, и придумывать лишнее – себе дороже выйдет.
За пять минут до встречи я поняла, что до сих пор не знала этаж и номер квартиры своего «парня». Я набрала сообщение, но тут же стёрла – кто знает, как быстро он его прочтёт. Потому позвонить было самым оптимальным решением.
– Решила включить заднюю? – Голос Самурая, как обычно, звучал насмешливо, но не зло.
– Скажи номер квартиры и этаж, – не реагируя на шпильку, попросила я.
На другом конце трубки раздался смех, а я начала медленно заводиться. Как вообще я могла подумать, что у него есть какие-то чувства? Фантазия – зло!
– Как можно быть настолько невнимательной к своему парню? – Шутливое настроение Жеглова действовало на меня, как красная тряпка на быка. – Этаж тринадцатый, квартира шестьдесят семь.
– Я покажу его маме, насколько могу быть внимательной к
Если пять минут назад я чувствовала неуверенность, то сейчас, после полученного от Самурая «допинга», боевой дух поднялся в разы. Ну что, Ксения Сергеевна, устроим шоу? Мама на пороге успела засунуть мне под мышку коробку каких-то конфет:
– Не с пустыми же руками в гости идти.
Жеглов открыл мне дверь, приветливо улыбаясь, и, увидев моё серьёзное выражение лица, удивлённо спросил:
– Что с настроением?
– Не переживай, вхожу в образ, – ответила я, стараясь смотреть поверх его плеча.
Потому что он выглядел до чёртиков притягательно в простой чёрной футболке поло и светло-голубых джинсах. Никогда не видела, чтобы человеку так шёл чёрный цвет, плюс эти расстёгнутые пуговицы на планке футболки… Ещё чуть-чуть, и я снова начну его разглядывать, как при нашей первой встрече. А вот Жеглов не стеснялся, рассматривал меня, медленно опуская голову:
– Ноги у тебя в этой юбке…
– Знаю, спасибо, – перебила, не дав ему закончить фразу и взбесить меня ещё сильнее.
Он усмехнулся и, кивнув в сторону комнат, сказал:
– Ну пойдём.
Квартира семьи Жегловых была трёхкомнатной и выходила окнами на другую сторону нашего дома. Это я поняла по её расположению, на экскурсию Самурай решил не отвлекаться, просто провёл меня сразу в зал знакомить с родителями. Они оба были очень высокими: мама одного роста со мной или даже чуть выше, красивая (теперь понятно, на кого похож их сын), с гладко зачёсанными на прямой пробор и завязанными в тугой низкий узел волосами, хрупкая и изящная; отец казался выше сына, потому что был широким, мощным дядькой с бородой, этакий сибирский лесоруб. Я мило улыбалась, делая вид, что не замечаю их оценивающих взглядов, пока Жеглов нас представлял:
– Лариса Владимировна, Глеб Васильевич, мои мама и папа. Это – Ксения.
Мне показалось, или его голос действительно дрогнул от волнения?
– Очень приятно. Это вам. – Я протянула Ларисе Владимировне коробку конфет.
– О, французские. Большое спасибо. Хотя, честно сказать, – она понизила голос и указала головой в сторону мужа, – конфеты в нашей семье больше папа любит.
– Честность за честность, – таким же заговорщицким голосом сказала я, – я тоже не люблю шоколад.
– У вас много общего, – вклинился в нашу беседу Жеглов-сын. – Ксения занималась художественной гимнастикой, мастер спорта, а мама – преподаватель классической хореографии в балетной школе.
Теперь понятно, откуда в ней изящность и грация. Я непроизвольно выправила спину и поставила ноги в третью позицию, а Лариса Владимировна улыбнулась ещё шире и сказала:
