Выбирай сердцем полностью

– Ксения, расслабьтесь, вы же не у станка. Идёмте чай пить. Разогреемся перед ужином.

В отличие от нашей, на этой кухне свободно умещались рабочая зона во всю стену со множеством шкафов и круглый обеденный стол. Мне досталось место справа от Жеглова. Стол был сервирован фарфором, а от количества вкусного на нескончаемых блюдцах глаза разбегались. Вот это я понимаю – разминка!

– Мать, ты расстаралась! – оглядывая ассортимент вкусностей, высказался Жеглов-старший. Как и положено лесорубу, голос у него был низкий, вибрирующий, но не строгий, с шутливыми нотками. – Хотя согласен, повод отменный – сын первый раз девушку в дом привёл.

– Пап, – Самурай был явно смущён таким замечанием.

Серьёзно, ты умеешь смущаться? Посмотрим, насколько сильно.

– Матвей – первый парень, которого я привела в свой дом.

Говоря эту фразу, я с нежностью взглянула на Самурая. Тот с сомнением посмотрел в ответ, но встретил лишь милую улыбку. Зато его папе мои слова явно понравились, он одобрительно крякнул и закинул в рот печеньку.

– Матвей сказал, вы учитесь в одном классе? – Теперь была мамина очередь задавать вопрос.

– Да, а на химии ещё и сидим вместе.

– Надеюсь, вы сможете повлиять на нашего оболтуса, наставьте его на путь истинный. – Папа успел дожевать своё печенье и снова вернулся в беседу.

Я скромно потупила взгляд и ответила:

– В этом вопросе, скорее, наоборот получится – у Матвея оценки лучше моих. Честно сказать, я очень рада, что могу рассчитывать на его поддержку и помощь.

В моём понимании сценария на этих словах героиня должна выказать искреннюю симпатию к своему партнёру. Поэтому я положила свою левую руку поверх его правой, свободно лежащей на столе, и легонько сжала её. Жеглова словно током ударило: он резко выпрямил спину, но, поняв, что такой реакцией может себя выдать, медленно расслабился. Руку свою не убрал, заинтригованно смотрел, как мои пальцы скользнули по ладони, прошлись по её мягким подушечкам, в то время как большой палец поглаживал острые костяшки кисти. За мгновение до того, как Жеглов решился сжать мою ладонь в ответ, я убрала её к себе на колени, и ему достался лишь воздух в кулаке. Он пристально посмотрел на меня, и искра негодования сверкнула в глубине его чёрных глаз.

Под жёстким наблюдением со стороны Самурая, которое его родители, надеюсь, расценили как «глаз от неё оторвать не может», я успела сделать пару глотков чая и откусить один раз нежнейший грушевый пирог. И тут мне прилетел новый вопрос от мамы:

– Ксения, а как вам его работы?

Мы с Жегловым переглянулись. В наших беседах никогда не всплывала тема его «работ». Всё бы ничего, но он в тот момент только откусил большой кусок от торта и при всём желании не смог бы даже помочь мне выбраться из этой ловушки.

– С недавних пор он всерьёз занялся фотографией. Пришлось даже купить ему дорогущий фотоаппарат. – Спасибо, Глеб Васильевич, за ваше своевременное пояснение!

– Мы ведь так и познакомились с Матвеем: он предложил мне стать его моделью. – Я посмотрела на жующего Самурая с вызовом, вспоминая, к чему привела его любовь к фотографии. – Но остальных работ не видела. Видимо, он стесняется.

Пока я говорила, мой парень всё старался справиться с тортом. Эх, Жеглов, погубит тебя когда-нибудь твоя страсть к сладкому и большим кускам. Даже перепачкался весь. Я, не отдавая отчёта тому, что решила сделать, большим пальцем правой руки смахнула крошки с его губ. Теперь током пронзило меня. Это ощущение мягкости губ под моими пальцами… Я замерла с широко открытыми глазами, соображая, что только что наделала, да ещё и у его родителей на виду. Но большей жути на меня нагнали самурайские раскосые глаза: тёмная бездна, на дне которой теперь плясали языки пламени. Самурай громко звякнул своей чашкой о блюдце, резко поднялся, потянув меня за собой за руку, которую крепко, словно тисками, держал за запястье:

– Самое время показать тебе фотографии. Спасибо за чай, мам.

С этими словами он повёл меня по коридору в глубь квартиры.

Жеглов резко развернулся и толкнул дверь своей комнаты, чтобы та захлопнулась за моей спиной.

– Кажется, кто-то настаивал на запрете физического контакта… – Он говорил очень тихо, еле разжимая зубы, и пристально смотрел мне в глаза. – Или я что-то пропустил?

В его глазах продолжало полыхать пламя, затягивая, проникая в самое сердце. Злится? Неужели так взбесился из-за прикосновения?

– Я… – Мой язык еле ворочался, словно рот набили сухой ватой. Попытка сглотнуть тоже провалилась.

– Ты – что?

Самурай смотрел не моргая, а я, как заколдованная, не смела отвести от него взгляда, всё глубже погружаясь в эту чёрную бездну, подсвеченную яркими всполохами. Жеглов притянул меня ближе, навис, отчего мне пришлось поднять голову. Сердце стучало уже где-то в горле, отдаваясь дрожью в барабанных перепонках. Это был не страх, скорее шок от собственной реакции, я не ожидала, что мимолётное прикосновение сможет так взбудоражить. «Давай, мямля, соберись! Пауза чересчур затянулась. Приди в себя, иначе Самурай надумает лишнего».