Я кивнула. Она усадила меня на опущенную крышку унитаза, достала баночки-скляночки и со словами «закрой глаза» стала снимать остатки макияжа.
– Что тут у вас? – судя по голосу, любопытство Таты пересилило её усталость.
– Приходим в себя, – ответила ей мама, пока я всё так же покорно сидела с закрытыми глазами.
– Угу, жду вас на кухне.
Моё лицо всё протирали, намазывали, и только теперь я осознала, насколько мне будет стыдно потом, когда открою глаза. На место боли пришло… Нет, не спокойствие, скорее смирение, а ещё пустота. Как будто внутри всё выскребли ложкой, до самой корочки, как арбуз, и теперь его можно было только выбросить.
– Вот, – услышала я, – теперь ты снова похожа на человека.
Хочешь не хочешь, но глаза открывать пришлось, и я нерешительно посмотрела перед собой, боясь встретиться взглядом со стоящей передо мной женщиной.
– Давай знакомиться? Я – Ольга Михайловна, но ты можешь звать меня тётя Лёля.
– Ксения Керн, – мой голос звучал очень сипло, будто сорвала его, – но вы можете звать меня Сеня.
– Вот и хорошо! А теперь, Сеня, иди чай пить.
На кухне суетилась Тата, под ногами которой крутился забавный белобрысый малыш с такими же глазами-блюдцами, как и у моей подруги. Егор, если я правильно помнила. Он с опаской и интересом рассматривал меня, прижавшись бочком к ноге своей старшей сестры. Я села, ссутулившись, на табурет, поставила ноги на его перекладину и спрятала всё ещё дрожащие руки между колен.
– Егор, отойди, кипятком ошпарю! – Говорить Тата старалась грозно, но мальчуган лишь взвизгнул, как будто шутку услышал, и со смехом ускакал в глубь квартиры.
Тётя Лёля, ловко увернувшись от стремительно летящего на неё чада, улыбаясь мне как ни в чём не бывало, накинула на мои плечи тёплый плед и ушла вслед за сыном, бросив на ходу:
– Иду укладывать Горку спать. Сильно не шумите.
– Чай готов. – Тата поставила на стол передо мной чайник-пресс. – Облепиховый, с имбирём. Мёд сама по вкусу добавишь. А, точно.
Она на пару секунд вышла из кухни и, вернувшись, положила передо мной мой телефон:
– Забрала его у тебя из кармана возле спорткомплекса.
На экране светились уведомления о десяти пропущенных от Фила и кучи непрочитанных сообщений от него же в разных мессенджерах. Я заблокировала экран и отпихнула телефон от себя.
– Мне так стыдно. – Я всё ещё не могла смотреть подруге в глаза.
– Ты меня вусмерть перепугала! Такая вся из себя сильная, стойкая, и тут на тебе, чуть в слезах не утопила! Блин, мне этого… – Тата задумчиво щёлкала пальцами, словно это помогло бы ей вспомнить.
– Фила? – предположила я.
– Да, точно. Этого Фила на кусочки порвать хотелось!
– Это не из-за него… Точнее, из-за него, но не совсем…
– А из-за кого тогда?
– Из-за Матвея. – У меня снова перехватило горло, стоило только произнести его имя вслух.
Я сильнее закуталась в плед и хлебнула горячего напитка из кружки. Тата сдвинула брови и приставила стул вплотную ко мне.
– А вот с этого места поподробнее.
– Он ушёл.
– Это я поняла…
– Ты не поняла! Он ушёл! – Я не кричала, но мой тон и безнадёжность в глазах выразили весь трагизм случившегося.
Во взгляде подруги читалось непонимание, недоверие, сомнение и чёрт знает что ещё, и мне пришлось рассказать всё с самого начала. И про первую встречу, и про фото в подъезде, которое потом так некстати нашёл в телефоне Белов, и про договор, и про встречу с родителями… Как буквально на днях Самурай ударил Зиберта, а потом мы разругались вдрызг на ровном месте…
– Ну ты дура! – Это было точно не то, чего я ожидала от подруги. Я уставилась на неё с выпученными глазами, в то время как Тата продолжила: – Ты что, не поняла, что он ревнует? Что нравишься Жеглову по-настоящему, не по договору?
– Тат, нет, – замахала на неё руками. – О чём ты?
– Я же видела, как он на тебя смотрит! – Это она уже не мне, просто размышляла вслух. – И Лёшка один раз что-то вскользь ляпнул про вас, но я значения не придала… Так вот почему Жеглов постоянно возле нашей парты ошивался!
– Он же с тобой разговаривал…
– Я же говорю – дура! – Тата даже не пыталась скрывать снисходительную улыбку, шлёпнула меня пару раз ладошкой по лбу и сказала: – Алло, девушка, включи мозги. На кой я ему сдалась? Он десять лет со мной не разговаривал, если бы не твоё присутствие, вообще никогда не заговорил бы.
Я закуталась в плед с головой, соорудив что-то наподобие кокона. Перебирала прошедшие события, как кубики, поворачивала их другими гранями и плоскостями. Сердце дрогнуло от призрачной возможности того, что я нравлюсь Матвею, точнее, могу ему нравиться.
– Ты уверена в этом? – выглянула я одним глазом из пледа.
– Нельзя быть уверенным в чём-то абсолютно, но я говорю то, что для меня является очевидным. Короче, – Тата стянула с моей головы плед, – вам надо поговорить. Ваша с Жегловым беда в том, что вы нормально не разговаривали друг с другом.
Я замотала головой из стороны в сторону так быстро, что перед глазами поплыли круги:
– Я не могу…
