На том и порешили. Я лежала, отказывалась есть из-за потери аппетита, ходила по квартире, закутавшись в одеяло, словно привидение, долго сидела в кухне на подоконнике, бездумно уставившись в окно. Звонила Тата, но поболтали мы всего пару минут: я заверила, что со мной всё хорошо – на больше меня не хватило. К нам собирался папа, но от вчерашней грозной Анны Александровны, как и от её требования «Приезжай, Серёжа», сегодня не осталось и следа. Родители достаточно долго о чём-то разговаривали по телефону и в конечном итоге сошлись на «семейном ужине на троих» в очередном ресторане.
– Только не сегодня. И не завтра, – высказала я своё пожелание из одеяльного кокона и снова вернулась к окну.
Неожиданным стал звонок Насти Поповой:
– Сень, привет. Как ты?
– Нормально, – ответила я безэмоционально, надеясь, что она по моему голосу поймёт, насколько низок мой энтузиазм к продолжению беседы.
– Мы с Настей вчера, наверное, что-то не так сделали…
– Забей. Вы ни при чём.
– Блин, я себя виноватой чувствую, – Попова почти хныкала в трубку, – а ведь всё должно было быть не так… И новость я тебе так и не рассказала…
– Что за новость? – Хандра хандрой, но от любопытства мне прививку не ставили.
– Не думаю, что сейчас уместно… – Попова откровенно маялась сомнением на том конце трубки.
– Да говори уже, раз начала! Ты же знаешь, я теперь не отстану.
– Короче… В общем… я с Артёмом встречаюсь.
Вот не видела её, но была уверена, что Настька сейчас глаза зажмурила в ожидании моей реакции на услышанное.
– На длинного повелась, – не могла не подколоть я подругу, но впервые за день улыбнулась от души, действительно радуясь за неё.
– Сень! Не называй его так!
– Я ещё первого сентября поняла, чем это твоё «разведу длинных на мороженку» кончится.
– Он меня потом провожать пошёл… – Судя по голосу, Настя тоже улыбалась.
– Всё с вами понятно! Ну что ж, совет вам да любовь! – Ни капли зависти в моих словах не было, только искренняя радость за подругу.
Разговор с Настей действительно смог отвлечь меня от хандры, вернул в тёплый сентябрьский вечер, в котором мы с баскетболистами зависли после тренировок в кафешке. Ещё тогда мне показалось, что Артём слишком учтив с Поповой, и сел он рядом с ней, опередив – на самом деле просто оттолкнув Алана – неспроста. Настя оказалась ещё той кокеткой: глазками стреляла, ресничками хлопала, мило улыбалась и от нескромных шуток заливалась нежным румянцем. Эх, Артёмка, у тебя просто не было шанса!
Новый телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Сама не заметила как, но задремала. Кто сказал, что гаджеты и технический прогресс облегчают людям жизнь? Они её портят! Вот как сейчас: человек отдыхал, а эта бездушная машина продолжала звонить. Хотела сбросить вызов, но желание нахамить пересилило.
– Да, – не очень приветливо проскрипела я в трубку, увидев на экране незнакомый номер.
– Ксения, здравствуй. Извини, если отвлекаю. Это Лариса Владимировна.
Голос в трубке казался чужим, но имя заставило меня резко сесть, а сердце заколотилось:
– Здравствуйте.
– Я знаю, что вы с Матвеем немного… – Женщина на том конце замялась, подбирая нужное слово. – …повздорили. Но мне больше не к кому обратиться. Мы с мужем сейчас в Москве…
Я бежала по ступенькам вниз, забыв, что в нашем доме есть лифт. А в голове вспышками появлялся голос Ларисы Владимировны:
– Он заболел ещё в четверг… температурил всю ночь… просила остаться дома, но он всё равно пошёл в школу, хоть и опоздал к первому уроку. – В то время как я эгоистично думала, что он не пришёл на химию из-за меня. – …В субботу под снег с дождём попал, ноги промочил, и стало хуже… с нами не поехал, остался дома… а сегодня я ему дозвониться не могу…
Чёрт! Чёрт! Почему я была уверена, что ему стало хуже из-за меня?
Когда же третий этаж?! Я, запыхавшись, остановилась напротив нужной двери, за которой лежал запасной ключ от квартиры Жегловых. Позвонила, а в ответ тишина. Снова нажала на звонок, теперь настойчивее, потому что Лариса Владимировна сказала, что бабушка Валя точно дома. Время тянулось бесконечно, пока звук шаркающих тапок приближался к двери. Наконец дверь открыла старушка с поджатыми губами и нимбом из седых, будто накрученных на мелкие папильотки, кудряшек. Подозрительно щурясь на меня, спросила:
– Чего трезвонишь?
– Вот, – я протянула ей свой телефон, нажав кнопку вызова рядом с номером Ларисы Владимировны.
Бабулечка слушала внимательно, изредка кивала, но на меня смотрела всё так же пристально.
– Лара, я поняла, не паникуй, – подала она голос. – Всё сделаю.
Договорив, сунула телефон мне в руку и снова скрылась в тёмных недрах своей квартиры. Тут же её место на пороге заняли два кота, больше похожие на сторожевых псов. Они, не отрываясь, смотрели на меня и били своими хвостами по полу, отчего я даже шевельнуться боялась. Тапки снова зашаркали в сторону входной двери. Бабушка Валя протянула мне заветный ключ, но руку свою сразу не разжала:
– Как зовут?
– Ксения, – ответила я, стоя с протянутой рукой, словно подаяние просила.
– В какой квартире живёшь?
– Сорок восьмая.
