– То-то же, – улыбнулась я, чмокнула его в губы, будто ставила подпись на нашем новом договоре, и счастливо вздохнула – я только что выиграла все золотые медали в мире.
– Глебыч, привет. Подтягивайся сегодня к пяти.
Голос Стаса в трубке был, как всегда, радостным, он вообще по жизни весёлый парень. Я усмехнулся, предвкушая встречу с ребятами, и перевернулся на другой бок – можно ещё подремать, пока время есть.
Глебычем меня звали только волейболисты. А всё потому, что, когда нам исполнилось лет по десять, в команде было два Матвея: я и Домбровский. Так вот, тренер, чтобы нас отличать, но не называть по фамилиям, решил, что удобно использовать отчества, максимально сократив до Глебыча и Борисыча. Домбровский благополучно слился через полгода, а я так и остался Глебычем.
Играли, конечно, сегодня никак, больше хулиганили и ржали. Тренировок в августе у ребят как таковых не было, полкоманды ещё по морям-курортам отдыхало. Оставшиеся в городе парни собрались больше поболтать да пар выпустить. Да и какой из меня игрок сейчас? Первым темпом не бью, приёмы – только самые простые, чтобы не уходить в перекат или кувырок. В «картошку» и то сложнее было играть. Но со штифтом в пятом шейном позвонке много не попрыгаешь, точнее, вообще лучше этого не делать.
Прыгать, может, и не прыгал, но устал как чёрт. Поэтому в троллейбусе я занял свободное место и позволил себе расслабиться. Ехать было долго, почти через весь город, потому я сам не заметил, как задремал. В себя пришёл от толчка, наверное, колесом в яму заскочили. Приоткрыл глаза, осмотрелся сквозь ресницы. И первое, что увидел – девушку, сидящую напротив и с интересом меня разглядывающую. Я удивился, уловив в её взгляде чистое любопытство. Так смотрят в окно на проплывающий мимо пейзаж или на экспонаты в музее. Она даже голову набок склонила, гоняя какую-то мысль. Кстати, довольно симпатичная девушка, притом без косметики. И что-то знакомое было в её повороте головы, высоко завязанном узле волос, чуть раскосых зелёных глазах… Да неужели! Не бывает таких совпадений… Это же она сегодня перед подъездом с двумя женщинами и нагромождением коробок в придачу стояла… А незнакомка, наконец заметив, что за ней тоже наблюдают, засмущалась, залилась краской, накинула капюшон и отвернулась к окну. Смешная.
Смешной она перестала быть, когда открыла рот. Наехала на меня в парке, высокомерно выдав: «Не стоит идти за мной», как будто мне делать больше нечего. Короче, такая же, как и все, – пустышка, повёрнутая только на себе. А когда я приструнил её немного, ускакала в другую сторону, только чтобы вместе не идти. Ну-ну, козочка, посмотрим, как долго бегать от меня будешь.
Бесили меня современные девочки. Наглостью своей, чрезмерным эгоцентризмом и вседозволенностью. Не исключено, что где-то нормальные тоже водились, но мне такие пока не попадались. Некоторые девушки настолько считали себя «раскрепощёнными» альфа-самками (не знаю, правда, есть ли такое понятие), что не боялись в открытую говорить: «Я самая лучшая, ты тоже красавчик, и поэтому мы должны встречаться». Как, например, Вика Короленко. Не успели нам ещё короны на головы водрузить (найти бы, кстати, этого затейника, который додумался мою кандидатуру на звание «Короля школы» выставить, – убил бы, а она уже прижималась ко мне своим тощим модельным боком и шептала в ухо: «Теперь сам бог велел с тобой замутить». И в глазах такое снисхождение, типа, смотри, какой тебе шанс выпал. Следом Лиля нарисовалась. Она не стала говорить так сразу в лоб, зашла издалека, завуалированно, но смысл был тот же – ты мне подходишь. А меня никто спросить не хотел? Узнать для начала, что я собой представляю, мои интересы, желания, предпочтения? Подходишь – это сумочке в бутике можно сказать!
Не один раз мне говорили, что я вырос красавчиком. Для меня это был сомнительный комплимент. Спасибо, конечно, маме-папе за их гены, но моя заслуга здесь какая? После несчастного случая я многое для себя переосмыслил, а что ещё оставалось делать – времени, пока «загорал» в больнице, было навалом, лежи, думай, никто не запрещает. Прошёл через депрессию, апатию, равнодушие, даже плакал (один раз – честно). Труднее оказалось пережить не факт ухода из спорта и отказ от военки, а найти новое занятие и перестать жалеть себя. Как говорится, клин клином вышибают, и как только закончился период реабилитации, я записался в эту же больницу (именно в отделение травматологии) волонтёром. Чтобы в сравнении понятнее стало, как легко я отделался и на судьбу не роптал. Думал, месяц-два шоковой терапии хватит. Но неожиданно, прежде всего для самого себя, втянулся, сработался и сдружился с медперсоналом, даже врачи со мной за руку теперь здоровались. Поначалу было просто интересно, а чуть позже понял, что хочу заниматься этим и дальше. Нет, не волонтёрить, а стать врачом, травматологом. И мечта новая появилась – работать в медицине катастроф.
