Ба-бах. Падение в ловушку было внезапным. Земля мгновенно расступилась, и все случилось очень быстро, когда поверхность начала концентрическими кругами проваливаться вниз, так что никто из наступающих не смог среагировать. Это было ужасно и восхитительно, словно земля проглотила их. Две бронемашины в хвосте колонны успели включить заднюю передачу, и предпоследняя тут же врезалась в последнюю, да так, что обе машины ушли в занос. Водитель пытался выровнять движение, и Сет невольно начал за него переживать, потому что
– Ох, ничего себе, – сказал Сет.
Керсплебедеб что-то пробормотал.
– Что?
– Я этого не ожидал. Думал, что они застрянут в яме, а не провалятся в расплавленную магму.
– Наверное, так далеко они не ушли, – сказала Гретил. – Я не геолог, но мне кажется, что в этом случае мы должны были увидеть всплески магмы. – Голос ее трясся и свистел в полутьме.
– У этих танков очень прочная броня, – сказал Керсплебедеб. – У них наверняка пристегнуты ремни безопасности, сработали подушки.
Тэм положила руку ему на плечо.
– Керсплебедеб, если они мертвы, то ничего с этим не сделаешь. Ты не поставил эту ловушку. Они сами себя обхитрили, притащив в эту глушь гигантские мачо-мобили. Ты просто не представляешь, что бы они сделали с нами, если бы поймали.
Керсплебедеб ничего не сказал. По радио они слышали только его неровное дыхание.
– Пойдем, – сказала Тэм. Беженцы остановились и распространили новости о падении бронемашин под землю, выложив соответствующий видеоролик. Они переговаривались группами, смотря на небо, как будто ожидали немедленной мести, которая падет на них сверху.
– Как говорят в исторических драмах: «Теперь все всерьез». Если они выберутся из той дыры, то прямым ходом отправятся за нами. Если не выберутся, за нами придет кто-то другой. Нужно уходить.
Надвигалась зимняя тьма.
– Где грузовой состав?
– Вот дерьмо, – сказала Тэм. – У нас даже не было возможности рассказать вам о нем.
Когда они рассказали, все решили, что нужно идти за грузовым составом.
Там были припасы, и на нем можно было разместить уставших. Ушельцы пытались путешествовать налегке, но они не были мазохистами. Если есть машина, способная перевозить тяжелые грузы, то почему бы ей не воспользоваться.
– Я скучаю по «Б и Б», – сказала Лимпопо, и Сет почувствовал тревогу, так как Лимпопо была золотым стандартом в деле противостояния ударам судьбы. – Механоиды, онсэн. Туалеты. Думаю, что когда мы из этого выберемся, то построим новые «Б и Б».
– Конечно, построим, – сказал Итакдалее.
Сет понял, как много времени утекло с тех пор, когда они в последний раз смогли просидеть всю ночь в спокойной обстановке, попивая алкоголь и ведя простые пьяные беседы, как часто они делали, когда были детьми в дефолтном мире. У них обоих, у Сета и Итакдалее, были подружки, но это не все. Итакдалее теперь был по-хорошему серьезным, обладал житейской мудростью, почти как Лимпопо. Сету уже было неловко придуриваться рядом со старым приятелем. Но Итакдалее стал лучше – более энергичным и не столь сомневающимся в себе, как раньше. Такая жизнь пришлась ему впору.
– О да! – Сет ударил себя кулаком. Они с Итакдалее посмотрели друг на друга и ощутили связующие их узы, а Тэм взяла его за руку, не снимая вторую с плеча Керсплебедеба. В это мгновение Сет подумал, что они могут съесть весь мир на завтрак и попросить добавки.
– Пойдемте.
– Но куда?
Покахонтас ушла вперед со своей группой молодежи, а теперь внезапно возникла перед ними, настолько лучащаяся уверенностью и юным задором, что Сет почувствовал себя старым и беспокойным.
– К составу, – сказал он. – А потом?
Он пожал плечами.
– Думаю, что там мы поймем, куда идти, – сказала Лимпопо. – Как только у нас будет состав, мы станем мобильнее. Я общалась с другими ушельцами в окрестностях, многие готовы принять нас, но все переживают, что следующей жертвой станут они.
– Конечно, им есть, о чем беспокоиться, – сказала Покахонтас. – Мы уже видели такое развитие событий. Это все называется «"Пассивность" больше не повторится».
Старое протестное движение коренных народов набрало силу в течение нескольких лет, угольки тлели некоторое время, затем начались яростные всплески умных, изощренных мероприятий, которые были настолько хорошо продуманы, что даже продажные дефолтные СМИ не могли их игнорировать. «Пассивность» стала международным образцом эффективного восстания и уличных протестов от Варшавы до Порт-о-Пренса и Каракаса, где люди заявляли о своей солидарности с этим движением и поднимали его на знамена.
