Выход из Комнат полностью

Келли расхаживала взад-вперед, положив ладони на лоб. Джек сидел на краю кресла. Джефф Онионс украдкой приоткрыл один глаз и взглянул на них.

– Вот оно! – воскликнул Джек. – Ты гений! Вот именно!

От волнения он даже подпрыгивал.

– Я? – удивилась Келли. – Что я такого сделала?

– Ты сказала, что «нам нужна веревка, которая горит ровно полчаса», чтобы можно было поджечь ее с обеих сторон. И мы можем получить такую веревку! В тот же момент, когда мы будем поджигать оба конца первой веревки, мы подожжем один конец второй. Мы знаем, что подожженная с обеих сторон, первая веревка будет гореть полчаса, так что, когда она сгорит, мы будем знать, что вторая веревка тоже горела полчаса и ей осталось гореть еще ровно полчаса. Вот и наша веревка, которая горит тридцать минут! Ровно в ту же секунду мы подожжем другой ее конец и будем знать, что она сгорит за пятнадцать минут. Эти пятнадцать минут плюс тридцать – и получится ровно сорок пять минут!

– Я и правда гений! – воскликнула Келли. – А я и не знала! Осталось только придумать, чем поджечь эти веревки.

Джефф Онионс поднял голову.

– Что-то не похоже на гения, – процедил он и многозначительно посмотрел на огонь.

– А, ну да, – сообразила Келли, – согласна. Давай, спи дальше, нам пора готовить орех!

Джек сложил веревки так, чтобы три конца из четырех собрались вместе, и опустился на колени перед огнем. Келли взяла орех так осторожно и бережно, как только могла, держа его бумажным платком.

– Ну что, готова? – спросил Джек. – Итак, на счет три я зажигаю оба конца первой веревки и один конец второй, а ты кладешь орех в держатель.

– Начали… Один… Два… Три!

Как только Джек поднес веревки к огню, они зашипели, затрещали и, разумеется, загорелись. Горели они действительно очень неравномерно. Один конец первой веревки прогорел мгновенно, словно пламя поглотило его, а другой еле тлел. Джек положил веревки на плиточный пол у камина. Орех спокойно лежал в углублении держателя. Пока все шло по плану.

Келли улыбнулась. Некоторое время они сидели молча.

– Может, расскажешь мне, почему ты здесь? – спросил Джек чуть погодя.

– Я не знаю, почему я здесь.

– Нет, но… должна быть какая-то причина, почему мы тут вместе. Почему продолжаем идти через Комнаты. Хорошо бы это выяснить, не находишь?

Келли пожала плечами, уставилась на огонь и ничего не ответила.

– Тогда я начну, – медленно произнес Джек. – Может, если то, что связало нас…

Слова застряли в горле; на глаза навернулись слезы. Он замолчал, собираясь с мыслями.

– Послушай, как я уже говорил, моя мама умерла. Я в полном замешательстве из-за этого. Я не знаю, что я чувствую.

Он взглянул на Келли. Она по-прежнему смотрела на огонь. Джек продолжил:

– Иногда я просто убит горем, иногда кажется, что все в порядке. Я этого не понимаю. Мне хочется поговорить с кем-то, кто скажет мне, что все, что я чувствую, – нормально. Прошел год, и я не знаю, должен ли уже перестать горевать или должен еще больше грустить. Это сводит меня с ума. Иногда, когда совсем тяжко, мне хочется куда-нибудь сбежать и никогда не возвращаться, но что от этого толку, если я-то сам все равно никуда не денусь. От себя не убежишь, но иногда так хочется. Я не могу «выключить» свой мозг. Я просыпаюсь посреди ночи от кошмарного сна, и мне хочется забыться. Покинуть свое сознание и уйти куда-нибудь. Я понимаю, что все это, наверное, бессмысленно. Это нормально?

Келли молчала.

– Отец не хочет разговаривать об этом. Он только твердит одно: «Будем мужественны» – и тут же меняет тему. А я не чувствую себя мужественным и погрязаю в этом все больше и больше, поскольку продолжаю думать об этом. Но почему он не хочет поговорить со мной? Как будто он чего-то стыдится, и я тоже начинаю стыдиться. Я все жду, когда все наладится, но этого не происходит. Неужели я останусь таким навсегда? С этим дурацким орехом, по крайней мере, известно, сколько все продлится. А вот сколько времени мне потребуется на то, чтобы понять, как пережить смерть мамы, я понятия не имею.

Дровяной камин шипел и трещал.

– Ладно, – тихо сказал Джек. – Проехали.

Он поднялся и подошел к окну. Снаружи стоял прекрасный солнечный денек. Трава на газоне выглядела так, словно ее недавно покосили, повсюду росли разноцветные цветы, а высоко в небе медленно кружили две птички. «Где мы?» – подумал Джек. Ни одного здания не было видно.

Он вернулся к камину и спросил:

– Похоже, что прошло тридцать минут?

Келли пожала плечами:

– Без понятия, но вторая веревка вообще почти не горит.

Она была права. Хотя, предположительно, прошла уже половина времени от ее часового горения, но сгорело не более четверти веревки.