Они, довольные и счастливые, вернулись домой, поужинали и легли спать. Вечером на следующий день Валик выглядел на все сто, был самым нарядным выпускником мужского пола. И Андрей Карлович радовался за Валика как ребенок. Он даже позволил себе выпить за выпуск в учительской, с коллегами, и по-английски отправился домой, шепнув Валику об этом на ходу.
После торжественной части начались танцы под сопровождение ВИА. Как только зазвучали традиционные для выпускных вечеров вальсы, пацаны направились в туалет, к припасенным там бутылочкам бормотухи, купленным вскладчину. Позвали и Валика. От нечего делать Валентин отправился с коллективом, но поначалу пить отказался. Тогда кто-то из пацанов заявил:
– Ты че, Валька, дедка своего конишь, что ли?
– Какого дедка? – удивленно переспросил Валентин.
– Да химика своего двинутого, каркаровича, – ответил тот же пацан.
– Никого я не коню, – ответил Валик, взял бутылку «Билэ мицне» и выпил из нее половину через горлышко. Пацаны весело стали болтать о девчонках, кто кого будет кадрить, и куда поведет после бала. Один Валик стоял и молчал удивленно, а потом спросил того пацана, который Андрея Карловича назвал каркаровичем:
– Это ты сейчас обозвал Андрея Карловича двинутым каркаровичем?
– Ну, я. Что, только дошло до тебя, что ли? – пацан нагло посмотрел на Валика.
– Да, – и парень рухнул на пол от мощнейшего удара правой в челюсть. Другие пацаны, было, двинулись на него, но тут же улеглись рядом с обидчиком, а остальные кинулись наутек из туалета. Валентин спокойно вымыл руки над раковиной и отправился за ними в спортивный зал, где проходили танцы, осторожно переступив через лежавших.
В зале звучала громкая музыка, и выпускники бойко отплясывали под модные шлягеры того времени. Валентин огляделся, нашел сбежавших пацанов, чувствовавших себя в относительной безопасности среди веселящейся толпы.
– Какой дурак будет махаться на виду у всех? – думали они, с опаской поглядывая на Валика.
А он спокойно подошел к ним и методично уложил всех на пол, одного за другим. Раздались крики и визги. Остальные выпускники, кто смелее, кинулись к Валентину, но он и их уложил. Наталия Николаевна, учительница русского и литературы, побежала в учительскую и вернулась оттуда с учителем физкультуры. Он был тренером почти всех секций в школе и непререкаемым авторитетом для учеников. Валентин стоял один посреди зала среди валявшихся парней. Оркестр перестал играть, и наступила мертвая тишина.
Тренер Сергей Александрович подошел к Валентину и громко спросил: «Ты что это творишь, Княжин?» Сергей Александрович был физически очень крепким мужчиной лет пятидесяти. Он не просто ценил и уважал Княжина, который последние два года занимался во всех его секциях, неизменно выступал за школу на всех соревнованиях и обязательно выигрывал все эти состязания, а любил этого парня-сироту, как родного сына. И даже жалел, что не он усыновил Валика после трагедии. Он гордился Княжиным. Он всегда хвалил его на всех педсоветах и говорил, что такого одаренного спортсмена у него не было за все долгие годы преподавания.
– Я еще раз спрашиваю, ты что творишь, Княжин? – раздался суровый, властный голос учителя.
– Уйди с дороги, тренер, – ответил спокойно Валентин.
– Ты как со мной разговариваешь, щенок? – тихо произнес тренер и тут же рухнул на пол к остальным лежавшим.
Княжин так же спокойно перешагнул через него и в полнейшей тишине направился к выходу. Когда он пришел домой, Андрей Карлович кормил попугая, смешно разговаривая с ним. Увидев Валентина, он удивленно спросил:
– Ты что-то рано, Валик?
– Бал окончен, – ответил Валентин и ушел в свою комнату.
Андрей Карлович весело крикнул ему вдогонку: «Кошмар, что это за выпускные вечера нынче? В наше время мы гуляли до утра!» И Рутберг вдруг запел: «А рассвет уже все заметнее, так, пожалуйста, будь добра, не забудь и ты эти летние, подмосковные вечера…» Надо сказать, что пел он так же плохо, как и Ара.
Валентин снял костюм, аккуратно повесил его и рубашку на вешалку в шкаф, туда же поставил и ботинки, надел треники, вышел к Андрею Карловичу и сел на диван.
– Да, в наше время мы гуляли до рассвета. Ходили на Красную площадь всем нашим выпускным классом. Ходили в парк Горького. Катались на трамвайчике по Москве-реке и не хотели расходиться до утра. Прекрасное время – молодость. Чудесное время ожиданий. И студенческие годы великолепны. Скоро ты это сам узнаешь, Валик, дорогой. Ты готов к поступлению в лучшие вузы страны, но я бы тебе посоветовал МГУ или Бауманский. А самый перспективный, на мой взгляд, для науки – Московский государственный университет тонких химических технологий имени Ломоносова, старейший вуз страны, с богатыми традициями. И я там учился когда-то, а потом преподавал до войны. А потом надо было Родину защищать, в армию меня не взяли по здоровью, а направили в аптечное управление. Да вот не справился я с возможными обязанностями, ну и упекли меня на десять лет Ару кормить, – печально закончил Андрей Карлович.