– Что произошло, Валентин? – спросила Мария Зигмундовна, войдя в прихожую вместе с помощницами. Валентин закрыл дверь и спокойно ответил:
– Сегодня ночью Андрей Карлович умер.
– Это мы уже знаем. Ты рассказал ему вчера о случившемся на выпускном? – опять спросила директриса.
– Да, рассказал, – ответил Валентин и прошел в комнату.
– Зачем ты это сделал? Ты же убил старика, – почти прошептала Мария Зигмундовна и опустилась на диван.
– Он все равно бы узнал, так лучше уж от меня, – ответил Валентин, стоя посреди комнаты.
– Господи боже мой! Да разве так можно. У него же больное сердце. У него же годы лагерей за плечами. У него же, кроме тебя, ни одной живой души рядом, а ты ему все это на голову вывалил. Сначала натворил черт знает что, а потом вывалил. Таисия Ренатовна, принесите воды, пожалуйста, – и Мария Зигмундовна заплакала.
Таисия Ренатовна побежала на кухню, а Надежда Ивановна принялась успокаивать Марию Зигмундовну. Она, немного успокоившись, отпила из стакана воды и проговорила:
– Надежда Ивановна, дорогая, вы займитесь организацией похорон. Место на кладбище – через гороно. Прощальный митинг – в школе. Транспорт… Материальную помощь получите в бухгалтерии, я подпишу. А вы, Таисия Ренатовна, организуйте, пожалуйста, поминки в нашей школьной столовой. А вот что нам с тобой-то делать, Валентин?
– Что хотите, то и делайте, но я бы хотел уехать, – проговорил он спокойно, стоя все так же посреди комнаты.
– Как уехать? Куда уехать? Ты же опять осиротел, несчастный ты мальчик, – растерянно проговорила Мария Зигмундовна и опять зарыдала. Валентин помолчал немного.
– Я хотел бы уехать в Пермь для поступления во ВКИУ – Высшее командно-инженерное училище.
Мария Зигмундовна была впечатлительной женщиной, да, собственно, как все женщины, но имела практическую жилку и быстро соображала.
«А ведь это вариант: высшее командное, – подумала она про себя. – Армия все же, дисциплина, а ему сейчас никак нельзя без присмотра, возраст сложный, да и сирота – кому нужен, тут свои-то не нужны даже родителям».
– Ты знаешь, Валентин, – произнесла Мария Зигмундовна, – я думаю, что Андрей Карлович не одобрил бы твое решение, он ведь все наукой грезил, несчастный, а я твое решение одобряю. После похорон приходи в школу. Таисия Ренатовна подготовит все документы для поступления, и езжай с Богом.
– Все будет сделано, Мария Зигмундовна, не беспокойтесь, – проговорила секретарь и посмотрела на часы. Директриса поднялась, и вся делегация пошла на выход не прощаясь.
А в это время крепко выпивший молодой патологоанатом готовил Андрея Карловича к вскрытию в морге. Он обратил внимание на сильно сжатый кулачок учителя. Патологоанатом кое-как разжал кулак старика и увидел в нем перышко зеленого цвета какой-то птицы.
– Что за хрень? – произнес он, рассматривая находку через толстые стекла очков. – На кой оно тебе, дедок, перо это понадобилось? Если ты был святым, крылья тебе там и так выделят, не переживай. А мягче от него в могиле не станет.
И врач бросил перышко в большой железный ящик для нечистот.
Похороны прошли тихо и организованно. Похоронили Андрея Карловича Рутберга на Щербинском кладбище за МКАД, хотя, как позже узнает Валентин, Рутберг в записке просил похоронить его вместе с сестрой на Ваганьковском. У них, оказывается, там был маленький семейный склеп. Так кто же знал-то?
Наутро после похорон Княжин получил у Таисии Ренатовны в школе документы и характеристику для поступления в военное училище. В ней было указано, что Валентин комсомолец, отличник, спортсмен-разрядник. И – ничего о драке на выпускном. Он уже собирался уходить, как в дверях кабинета появилась директриса Мария Зигмундовна.
– Так, Княжин, пройди-ка ко мне, и вы, Таисия Ренатовна, тоже, – проговорила она, поглядев на них.
– Валентин, – снова заговорила она, усевшись за стол. – Ты вот знай, что в школе нашей тебя понимают и беспокоятся за тебя. Приходи в любое время за советом, за помощью. Пиши мне, как твои дела, или звони. И вот еще что. Как ты собираешься поступить с квартирой?
– Никак не собираюсь. Закрою и уеду, – ответил выпускник.
– Так нельзя, нужно платить коммуналку. Нужно приглядывать за ней. Я вот что подумала. У меня есть фонды оплаты жилья для молодых специалистов. Ты мог бы пустить на квартиру свою учительницу по русскому и литературе, Наталию Николаевну. Она девушка чистоплотная, порядочная и нуждается в жилье. Да и тебе какие-никакие деньги не помешают, – проговорила Мария Зигмундовна, пристально глядя на Княжина.
– Я не против. Пусть живет, – ответил Валентин.
– Тогда вечером жди ее в гости, все обговорите. А там уж в путь. А вы, Таисия Ренатовна, проконтролируйте все, как надо, – подытожила директор.
– Будет сделано, Мария Зигмундовна, все проконтролирую, не беспокойтесь, – уверенно сказала секретарь.