– Спасибо, Валентин, – ответила спутница, и они пригубили вкусный напиток.
Попробовали пирожное и кофе. О чем-то поговорили весело и опять пригубили. Когда коктейль закончился, Валентин попросил повторить. После третьего повтора девушка-официантка с улыбкой проговорила:
– Осторожнее, курсантик, тут патруль все время дежурит.
– Спасибо за предупреждение и повторите нам еще, – ответил любезно Валентин.
Они разделались с новым коктейлем, Валентин рассчитался, и направились на выход. Настроение было прекрасное, и вечер после долгой зимы, уютного кафе и коктейльчиков казался теплым. Прошли по Ленина до Карла Маркса и свернули в сквер Театра оперы и балета. И там Валентин неожиданно остановил Людмилу, обнял, крепко прижал к себе и в первый раз поцеловал. Она была без ума от счастья. От волнения, от весны, от поцелуя, от любви к нему. Валентин тоже почувствовал накативший на него поток радости и удовольствия от невинной долгожданной близости.
Но тут на него надвинулась откуда-то издалека, изнутри, необъяснимая, страшная злоба. Злоба не на себя, не на девушку, трепетавшую в его объятиях. Эта злоба была адресована тому самому старшему курсанту из туалета в клубе Госторговли, потому что он оказался прав насчет худобы Людмилы. Как будто бы уже держал ее в своих объятиях, в своих похотливых руках. Валентин так был изумлен этой мыслью, что невольно отпустил девушку, отдернул руки и чуть не оттолкнул ее от себя. Потом быстро проговорил: «Извини, Люда. Мне нужно срочно идти. У меня завтра плановое дежурство по училищу в шесть утра».
Развернулся и быстро ушел из сквера. А обескураженная, удивленная, ошарашенная девушка осталась одиноко стоять на тротуаре с небольшой сумочкой и гвоздиками в руках. Она была так шокирована произошедшим, что не могла сдвинуться с места. А когда остолбенение немного отпустило, развернулась и медленно пошла в сторону своей общаги. В общежитии было пусто и тихо, праздник был снаружи. Она поднялась в свою комнату, положила гвоздики на батарею и прямо в одежде и в обуви бросилась на свою кровать ничком, уткнувшись в подушку. Она не плакала, а бесшумно выла в нее целый час. Потом поднялась, разделась, умылась и легла в постель, думая про себя: «Так тебе и надо, дуре стоеросовой. Размечталась о таком красавце, губы раскатала. Конечно, у него есть другая, вот он и ушел к ней. А тебе преподнес прощальный подарок».
И она уснула от бессилия.
А Валентин в это время вернулся в клуб, разделся и прошел в зал, до отказа набитый праздно танцующими. Осмотрелся и увидел возле эстрады старшего курсанта в окружении компании старшекурсников и нарядных девушек. Валентин пробрался к ним и, спокойно глядя в лицо здоровяка, спросил: «Вы о чем-то спрашивали меня в туалете, товарищ старший курсант?» Тот посмотрел пренебрежительно на него и произнес в ответ: «Дрочить не надоело в казарме?» И тут же рухнул на пол от мощного удара в челюсть. Друзья старшекурсника незамедлительно кинулись на Валентина, но методично и быстро были уложены рядом.
Оркестр перестал играть, и вся публика, не понимая, что происходит, уставилась на Валентина, спокойно стоявшего над упавшими парнями. Кто-то из толпы крикнул: «Наших бьют!» И значительная группа парней кинулась к Валентину – к тому времени уже мастеру спорта по боксу. Он неторопливо, но резко встречал нападавших поставленными ударами и валил на пол.
Когда желающих валяться не осталось, наступило замешательство, и все замерли в ожидании, – что будет дальше? Заработало природное, инстинктивное правило «зайца и стаи». Когда добыча – заяц, за которым несется голодная стая, вдруг останавливается, разворачивается к догоняющим, и у него оказываются огромные клыки, страшные, острые когти, здоровенные мускулы на сильных лапах, и он начинает рвать всю стаю. Стая останавливается, поджав хвосты, и ждет вожака, но его уже порвали. А новых нет. «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков…» – как пел в своей песне Высоцкий. И неизвестно, сколько бы продолжалось стояние, да в зал прибежал патруль, вызванный вахтершей тетей Дуней, как только началась драка. Патрульные внутренних войск – капитан, сержант и рядовой, с красными повязками, подбежали к Валентину, все так же возвышавшемуся над ползущими и лежащими людьми. Капитан оглядел количество сраженных и как-то истерично прокричал: «Вы арестованы! Пройдите с нами!». Но Валентин стоял, не шелохнувшись, как будто и не слышал этого крика. Тогда капитан скомандовал: «Сержант, взять его». И сержант с рядовым нерешительно двинулись к Валентину, но тут же упали. Капитан выхватил табельный пистолет и выстрели в воздух, не зная, что еще делать.