Ранним утром замерз и проснулся. Выволок генерала из избы, соорудил над ним «саркофаг» из снега, затопил печь, развел костер, сварил кашу, попил чайку с бутербродом и завалился спать. Так продолжалось неделю. В день предполагаемого прилета вертолета, после того, как Валентин соорудил «саркофаг» над генералом и поел, он не пошел спать, а взял лопату и отправился к реке. Вышел на середину и принялся расчищать снег. Очистил большой квадрат десять на десять метров, вернулся к избе, сел на скамью и стал ждать.
Скоро зашумел двигатель вертолета с характерными хлопками винтов. Валентин поднялся, взял дымовую шашку и пошел на реку. Когда борт показался на горизонте, зажег шашку, воткнул ее в край квадрата, очищенного от снега, и ушел обратно к избе. Машина приземлилась. Удивленный такой встречей экипаж вышел на лед. Не понимая, что происходит, три члена экипажа направились к избе. Там и увидели Валентина, сидевшего на скамье.
Его небритое, осунувшееся лицо кое-где было испачкано сажей. Он сидел и спокойно смотрел на костер, нисколько не обращая внимания на пришедших.
– Здорово, пехота. Что-то случилось, старлей? – спросил командир экипажа.
Валентин посмотрел на него и проговорил:
– Генерал-лейтенант Кудряшов умер. Вон в снегу закопан.
Эти слова, как гром среди ясного неба, повергли в шок весь экипаж. Все принялись расспрашивать Валентина, что случилось, но тот молчал и спокойно смотрел на огонь костра. Тогда командир экипажа приказал второму пилоту бежать к вертолету и доложить по рации о случившемся. Тот так и сделал.
Через два часа на очищенный уже экипажем второй квадрат приземлился второй борт МИ-8 во главе с командиром дивизии. На лед выпрыгнула целая комиссия военных и один штатский с лыжами, охотничьим ружьем и рюкзаком на спине. Все поднялись к избе, где на скамье у стола, на котором до сих пор были разложены рыболовные снасти, сидел старший лейтенант Княжин.
– Докладывайте, старший лейтенант, что произошло? – скомандовал командир дивизии и присел рядом с Княжиным на скамью.
Остальные военные остались стоять полукругом. Валентин равнодушно посмотрел на всех и начал:
– Мы прилетели неделю назад. Разгрузились. Борт ушел. Откопали избу. Перенесли имущество. Генерал-лейтенант захотел перекусить. Разогрели тушенку. Выпили. Закусили.
– Сколько выпили? – резко спросил командир дивизии.
– Да вон бутылка стоит, – проговорил Валентин и указал на стол, на котором, среди рыболовных снастей, стояла недопитая наполовину бутылка «Столичной». – Генерал-лейтенант захотел чаю. Я взял чайник и отправился за водой на речку и там вверх по руслу увидел лося. Пришел и доложил об этом генерал-лейтенанту. Тот соскочил, снял карабин со стены, схватил лыжи и скомандовал мне: «За мной». Я взял другие лыжи и побежал за товарищем генерал-лейтенантом. На льду генерал-лейтенант встал на лыжи и бросился к лосю. Я двинулся за ним. Лось ушел за поворот. Генерал-лейтенант за ним, а я следом. Так продолжалось до тех пор, пока лось не ушел в тайгу. Тогда генерал-лейтенант двинулся за ним в лес по снегу, а я опять следом. И там, в лесу, генерал-лейтенант упал, ему стало плохо.
– Азартным охотником оказался Владимир Иванович, – проговорил подполковник из военной прокуратуры, осматривая висящие на стене карабины, которые были оба заряжены и все патроны на месте.
– Да не был он никаким азартным охотником. Я же с ним не раз и здесь бывал, и в других избах. Он и на охоту-то ездил попьянствовать да отоспаться в теплой избе. Что дальше, старлей? – спросил командир дивизии.
– Дальше, – проговорил спокойно Валентин, – я пробрался по снегу к товарищу генерал-лейтенанту и спросил, что случилось. Генерал-лейтенант прохрипел, что лекарства в рюкзаке, и закрыл глаза. Я понял, что ему плохо, и нужны лекарства, и хотел бежать за ними в избу. Но подумал и решил, что нельзя его оставлять одного, и принялся тащить товарища генерал-лейтенанта, а он по дороге умер.
Валентин замолчал, все так же глядя на догорающий костер. Все молча стояли, переминаясь с ноги на ногу. Лишь подполковник из прокуратуры ходил и оглядывал все, а гражданский с ружьем и рюкзаком, встретившись с ним взглядом, кивнул ему, повернулся и направился к реке. Гражданского звали Устин Нестерович. Он был егерем. Всю молодость провел на охоте, жил промыслом и тайгу читал как открытую книгу. Он спустился вниз к реке, встал на лыжи и двинулся вверх по руслу.
– Откопайте генерала, – скомандовал командир дивизии.
И тут же началось движение. Кудряшова откопали и развернули брезент. Зрелище было ужасное. Его распухшее, обезображенное лицо было темно-синего цвета, а оскаленный рот как будто смеялся над всеми и одновременно хотел укусить кого-то.
– Заверните обратно и оформляйте протокол, – скомандовал командир дивизии.
– Подождем Устина Нестеровича, товарищ командир, тогда все и оформим, – негромко произнес подполковник из прокуратуры.