– Не ладно, не ладно, Сеня. Палыч для тебя, для нас и для всех окружающих вовсе не Тормоз, – произнес я, спокойно глядя на него.
– А кто? – неуверенно и уже не нагло спросил Сенька-Дятел.
– Для тебя он, как и для всех, Юрий Павлович Бурылов, или просто Палыч, или Бурыл, наконец. Бурыл, но не Тормоз. Ты понял? – опять спокойно спросил я.
– Понял. А че, Бурыл – клево! – проговорил он, схватил рабочий барабан с подставкой, потащил его в оркестровку и прямо с порога прокричал: – Юрий Палыч, портвешка не желаете?
– Нет, как-то неохота. Завтра с утра этих паразитов надо физике учить, – ответил неторопливо учитель.
Мы с Толиком опять переглянулись, взяли по микрофонной стойке и двинули следом в гримерку.
Зайдя в комнатуху, я обратил внимание на довольно симпатичную девицу, которая чаще других девчонок поглядывала на меня. Я поставил стойку, подошел к девушке и спросил:
– Привет. Как тебя зовут?
– Я Таня, а это моя подруга Любка, – ответила та, указывая на рядом сидевшую девушку.
– А это мой друг Толик, – произнес я и посмотрел на Толяна. Он тут же подошел и представился:
– Будем знакомы: я Толик – бас-гитарист и бэк-вокалист группы.
– Как это – бэк-вокалист? – спросила его Любка.
– Ну, это когда человек хочет петь, но не умеет. Не получается у него сольно петь. Вот и подпевает другим. На подпевках, значит, – весело и доступно объяснил Толик.
– А я тоже не умею петь, – ответила Любка.
– Фигня, научишься со временем, – проговорил Толик и уселся с ней рядом, что-то рассказывая.
– Нам в общагу пора, – проговорила Таня, глядя на меня. – Она в одиннадцать закрывается. Но до двенадцати еще пускают, а после не пустят. – Ну, тогда поехали, мы вас проводим с Толиком, – произнес я и направился к вешалке за полушубком.
– Нельзя в концертных костюмах на улицу. Сцену уважать надо, – негромко и не спеша произнес Палыч, будто себе.
Но мне так не хотелось расставаться со своими вельветовыми брючками ядовито-желтого цвета, что я вдруг весело спросил:
– А если очень хочется, Юрий Палыч?
– Если очень хочется, то можно, – так же спокойно самому себе ответил Палыч.
Толик лукаво посмотрел на меня и провозгласил:
– А у нас что можно одному, то можно и другому. – И направился к своему полушубку. По всему было видно, что ему тоже не хочется расставаться с брючками. Девчонки получили в гардеробе пальто, оделись, и мы пошли на трамвай.
В общагу швейного ПТУ нас с Толиком, естественно, не пустили. А девчонок впустили, и уже с порога Таня прошептала мне:
– Сейчас поговорю с тетей Пашей – может, и пустит.
Мы остались с Толиком на крыльце, где было довольно холодно, и сильно замерзли в наших замечательных брючках, пока ждали. Минут через десять девчонки вышли на улицу, и Таня сказала:
– Ни за что не хочет пускать тетя Паша – говорит, проверка может быть. Нас вот с Любкой отпустила до полпервого. Куда пойдем?
Мы с Толиком решительно не знали, куда бы нам пойти с ними, и молчали. Тогда находчивая Таня произнесла:
– Раз предложений нет, айда по подъездам погреемся. Не замерзать же тут!
Взяла меня под руку и повела к соседнему дому. Мы ушли с ней в первый подъезд пятиэтажного панельного дома напротив, а Толик с Любашей – в последний.
Зайдя в подъезд, «где тепло от батарей», как пел Высоцкий, Таня повернулась ко мне, взяла меня за грудки и произнесла:
– Ну, иди ко мне, пианист, погреемся!
После этих слов я впился в ее накрашенные губы своими и суматошно стал изучать руками все особенности ее молодого девичьего тела. Добрался до заветного «бермудского треугольника» ниже живота, и Таня вдруг сказала мне:
– Стоп! – А через мгновение прошептала: – Не здесь!
– А где? – прошептал я в ответ.
– Есть одно место. Мне девчонки-старшекурсницы рассказывали, – проговорила она тихо с неподдельным волнением. Взяла меня за руку и повела по ступенькам вниз. Там находилась невысокая дверь с большим амбарным замком.
– Где-то здесь должен быть и ключ, – проговорила Таня, шаря рукой над дверью. Наконец ключ оказался у нее в руке. Она ловко отомкнула замок и приоткрыла дверь. На нас пахнуло влажным теплом с запахом земли.
«Да это подвал!» – подумал я, волнуясь еще больше, и двинулся вслед за Таней.
Когда мы вошли, она уверенно и тихо прикрыла за нами дверь, навесила изнутри замок с торчащим ключом. Мне почему-то показалось, что Таня здесь уже была и не раз, но это было неважно. Это было совершенно неважно – важно было другое! Я вдруг накинулся на Таню со всей моей неведомой до этого страстью. Но Таня проговорила нежно:
– Тсс! Тихо ты!