Приехали и Таня с Любой – опять купили билеты из гордости и появились в зале недалеко от сцены. Обе нарядные и красивые. Я увидел Таню в новом облегающем платье, и мое желание близости с ней немедленно вернулось. Я помахал ей рукой, на что она тут же отвернулась.
После второго отделения на сцену из гримерки вышли Дед Мороз и Снегурочка, а я остался на сцене – по просьбе актеров поиграть на пианино новогодние песенки, которые они должны были спеть дуэтом по сценарию. Дед Мороз и Снегурочка поздравили всех присутствующих с наступающим Новым годом и объявили конкурс на лучший стишок о празднике.
– Победитель получит приз, – объявил Дедушка Мороз.
На сцену поднялась Светлана Ивановна, тогда еще подружка нашего Палыча, и рассказала очень красивый рождественский стих – что-то там про матушку-зиму, про елочки и заек. Толпившаяся у сцены публика ей вяло поаплодировала, а Снегурочка подарила сувенир.
Потом из зала выкрикнул наш пэтэушник-старшекурсник – все тот же долговязый пацан из пивной, с рыжей шевелюрой:
– Дедушка Мороз, а можно я отсюда стишок расскажу? Мне на сцену нельзя – западло.
Статный Дед Мороз, уже крепко выпивший, пробасил со сцены:
– Конечно, можно, юноша из зала, хотя лучше бы со сцены.
– Нет, мне западло со сцены, – отозвался Рыжий.
– Ну давайте, читайте свое произведение из зала, – провозгласил Дед Мороз.
– «Мы не сеем и не пашем, а валяем дурака. С колокольни хреном машем – разгоняем облака!» – звонко прокричал Рыжий.
Все громко заржали. Пьяненький Дед Мороз, видно, чего-то не расслышал и проговорил басом:
– Ну что же, молодой человек, стих неплохой, только жаль, что не про Новый год! Внученька, подари юноше сувенир.
Снегурочка дернула дедушку за рукав и стыдливо отошла вглубь сцены. А народ бурно зааплодировал.
– Ну, кто у нас еще знает стихи? Про зимушку, про Новый год, про нас с внученькой? – спросил громко Дед Мороз.
И тут на сцену поднялась «моя» Таня.
– Я знаю, – сказала она громко Деду Морозу.
– Ну прочитай же скорей, девица-красавица! – радостным басом провозгласил он и протянул Тане микрофон.
Я отчего-то забеспокоился, заметив на лице Тани пьяную ухмылку. Таня взяла микрофон и громко, как рассказывают стихи первоклашки, произнесла:
– «Была я белошвейка и шила гладью. Меня Серега бросил – я стала …»! – Отдала дедушке микрофон, поклонилась неумело, сделала книксен и спустилась со сцены.
Зал взорвался аплодисментами. Дедушка Мороз, видимо, опять что-то не расслышав, крутил микрофон в руках, не зная, что с ним делать. Снегурочка убежала в гримерку, а я зачем-то заиграл на пианино «В лесу родилась елочка». И опять чуть-чуть обиделся на Таню, потому что никого я не бросал. Я тогда впервые в жизни увидел, насколько же умозаключения женщин не соответствуют иногда действительности. По крайней мере, обо мне.
На сцену вышли остальные участники группы «Светофоры», и мы жахнули третье отделение на ура. А потом и четвертое отбомбили с блеском. После чего на сцену выполз совсем уже никакой Дедушка Мороз, еще раз кое-как поздравил всех с Новым годом и объявил, что завод тяжелого машиностроения приготовил присутствующим и жителям района подарочек, который все скоро получат – ровно в полночь у елки перед клубом «Строитель».
– И на этом все, ханурики, кончилися пляски! Финита ля комедия! Идите все в пень! – подвел итог своему выступлению Дедушка Мороз и уплелся за кулисы.
Мы собрали инструменты и уютно разместились в оркестровке – допивать свой портвешок.
Минут без пяти двенадцать вышли на улицу. Перед клубом у заснеженной елки стояло столько народу, сколько не поместилось бы и в десять клубов «Строитель», с крыши которого вещал громкоговоритель голосом Леонида Ильича Брежнева: «С Новым годом, дорогие товарищи! С новым счастьем!» И ровно в полночь прогремел салют, который я видел раньше только по телику. Салют настолько завладел мною, что я, забыв обо всем на свете, смотрел вверх на необычайное, фантастическое зрелище, и мое сердце готово было выпрыгнуть наружу от радости и счастья! И вдруг я, к удивлению Толика и всей группы «Светофоры», закричал во весь свой хриплый голос: «Ура! Ура! Ура!» Они засмеялись и тоже закричали: «Ура!» И тут к нашему хору присоединились все присутствовавшие на балу, а к ним – и весь поселок, а к нам – и весь наш город, а к нему, кажется, и вся наша страна, огромная держава победившего социализма!
Но любое счастье быстро проходит. И это прошло – остались только запах пороха в воздухе, большая, нарядная, сверкающая огнями елка и огромная толпа народа, из которой хотелось выбраться. Мы и двинулись вслед за Палычем, который, как ледокол, пробивал нам дорогу сквозь толпу. Выбрались, попрощались с Лисой и Дятлом, которые отправились по домам. Палыч посмотрел на Светлану Ивановну, потом на нас с Толиком и неторопливо произнес:
– Нам на трамвай, еще раз с Новым годом! – И они пошли на остановку.
Толик посмотрел весело на меня и произнес:
– А я с Любашей договорился – может, вместе пойдем, вдруг там и Танька?