Все наше «святое семейство» и Нина Васильевна были безумно рады пополнению. Толик с Любашей подарили нам детскую кроватку. Палыч со Светланой Ивановной – коляску. А Лиса с Дятлом – мини-стиральную машину «Снежинка». Все нам что-то дарили и поздравляли с рождением дочери. Я ходил, куда меня постоянно посылали, – веселый, счастливый, радостный и удивленный. Удивленным я был потому, что только сейчас, случайно, отвозя паспорт и личную карту роженицы в роддом, узнал настоящее имя Прали. Ее звали Лаврентия. Пралянская Лаврентия Станиславовна.
«Ничего себе имечко! К Прале-то кое-как привык, а тут – Лаврентия! Где они таких имен-то набрали?» – думал я, совершенно не подозревая тогда, что удивляться необычным женским именам мне предстоит еще долго. Думал я тогда и о том, как назвать нашу дочку. Думал-думал, да и поделился своей думой с Пралей.
– А что тут думать, Бугорик? – спросила она меня в ответ. – Назовем дочку Маришкой. Как солистку группы «Шокен Блю» Маришку Вериш, – проговорила она весело.
– Красиво звучит «Маришка», необычно, – рассудил я вслух. – Маришка Сергеевна – клево!
Так наша дочурка стала Маришкой. Правда, ее до сих пор все зовут Мария, но по документам она Маришка.
Все наше «святое семейство» и Нина Васильевна окружили Маришку-малышку какой-то нереальной заботой и отдавали ее Прале только на время кормлений. Может быть, поэтому она вела себя хорошо, не капризничала и всем давала спать.
Как-то быстро пришла весна, распустились листочки, зазеленела травка, пригрело солнышко, прилетели птицы и запели. И тут нежданно-негаданно прилетела из военкомата повестка с вестовым. Мне предписывалось явиться на сборный пункт с вещами для призыва в ряды Советской армии. Я был в полном шоке. Потому что совершенно забыл, что призывной возраст начинается в нашей стране с восемнадцати лет. Да у меня и планы-то были совсем другие! Я подумывал о свадьбе с Пралей, о новых клавишах «Вермона», о новом репертуаре для нашей группы «Светофоры», о том, как свалить мне с завода тяжелого машиностроения. Одним словом, я подумывал обо всем, кроме армии! А тут на тебе – либо армия, либо тюрьма! Байрон посоветовал мне сходить в военкомат и объяснить там, что у меня только что родился ребенок – дочка Маришка. И быть может, мне дадут отсрочку на время.
Я помчался в военкомат. Но дежурный офицер сказал мне, что я мудила! Во-первых, для отмазки от службы я должен был настрогать двоих детишек. Во-вторых, незарегистрированные дети все равно не считаются.
– Хоть десять пусть будет, один хрен налог за бездетность будешь платить – налог за яйца. Иди, – сказал мне офицер, – и собирай манатки, раз годен к строевой, иначе на кичу загремишь.
И я выбрал между армией и кичей армию. А когда много лет спустя мне представилась возможность сравнить эти два учреждения, я понял, что тогда сделал правильный выбор! Толику и Лисе тоже пришли повестки. Толика забрили одиннадцатого мая, Лису – тринадцатого, а меня – шестнадцатого. У Палыча в институте была военная кафедра, и он был офицером запаса, а Дятел как-то открутился, отмазался.
Меня призвали служить Родине в Дальнюю авиацию. Определение «дальняя» абсолютно соответствует смыслу этого слова. От моего города до места службы оказалось так далеко, что даже и представить невозможно. Девять тысяч километров! Пять часов мы летели на огромном самолете ИЛ-76 до Воркуты, там заправились и еще пять часов тащились до пункта назначения под названием Тикси (не путать с Дикси). Тикси – это что-то уникальное! Это поселок городского типа на краю Земли – в прямом смысле! Далеко за полярным кругом, на берегу моря Лаптевых. Дальше – только Северный Ледовитый океан и Северный полюс под вечными льдами. Зимой – полярная ночь полгода и сильный минус с бешеным ветром, летом – полярный день полгода и слабенький плюс с дождями, туманами и опять же с холодным ветерком. Местные жители там – якуты и эвенки. Олени и белые медведи в изобилии. Повсюду развалены гигантские кости мамонтов, доисторических обитателей этих мест, что ярко свидетельствует о том, что и раньше в Тикси была жизнь.
Мне определили почетную должность электромеханика дизельной установки на аэродроме и сказали, что так редко кому везет! Обычно все салаги заносят хвосты самолетам и дохнут от неразведенной «массандры».
– Разводить надо, зеленый, а то снежные человеки придут! – объяснил мне доходчиво мой предшественник, дембель.