На следующий день мы проснулись главными знаменитостями далекого северного форпоста нашей Родины в незабываемом поселке Тикси! В новогоднюю ночь объявили штормовое предупреждение с сильнейшей снежной бурей, но весь гарнизон пробрался в Дом офицеров по канатам сквозь мглу полярной ночи и снежную вьюгу и как ни в чем не бывало отплясывал до невидимого утра весело и бойко. Такого необыкновенно радостного Нового года не было у меня ни до, ни после. Счастливые люди гуляли от души, будто насмехаясь над разбушевавшейся стихией, смеялись над всеми трудностями, выпавшими на их нелегкую долю. Раз пять за ночь вырубалось электричество, но неутомимые гуляки зажигали керосиновые лампы и водили хороводы под собственные «тру-ля-ля». К утру успокоились все: и вьюга, и танцующий гарнизон. Первого января опохмелялись и ходили в гости друг к другу, а второго вышли на работу. И мне кажется неверным утверждение, будто на Новый год Советский Союз мог завоевать всего один вражеский полк. В новогодние праздники нашей славной Советской армии не страшны были все армии буржуазного мира, объединившиеся и разом ополчившиеся на нас! Вот так-то! Сам видел!
Пятого января нашего басиста, начальника Дома офицеров Сергея Николаевича Рыжего, вызвали в штаб, и командир в присутствии замполита объявил, что за высокие показатели в деле воспитания личного состава он представлен к очередному званию – майора. А всем участникам ансамбля «Северное сияние», кроме Коли Якута, будет предоставлен отпуск на десять суток после проведения ряда мероприятий, а именно: Дня Советской армии (23 февраля), Международного женского дня (8 марта), Дня космонавтики (12 апреля), Дня трудящихся (1 мая), и Дня Победы (9 мая).
– Вот числа десятого-пятнадцатого мая и отправим их каким-нибудь бортом на материк, погреться, – закончил командир.
И мы, счастливые, окунулись в зимнюю спячку, а Коля Якут в новом военном полушубке, подаренном ему лично командиром, отправился на лед моря Лаптевых ловить сетями через прорубленные майны деликатесного омуля.
Седьмого января наш почтальон и барабанщик Ник принес свежую новогоднюю почту, которая быстро вывела меня из этой спячки. В ней почему-то не было письма от Прали. От всех моих постоянных адресатов были ответы, а от моей любимой – нет. Ни письма, ни открыточки. Ник еще раз перетряхнул свою сумку на ремне – ничего! Я сначала сильно удивился, а потом сильно испугался, потому что понял: письмо не затерялось – оно не было отправлено. Я испугался этого так же, как тогда, в подвале, услышав голоса запертых насмерть Толика и Любаши. И вдруг услышал голос своей судьбы. «Больше ты свою Пралю не увидишь», – говорил он с насмешкой. Усевшись, я тут же написал маме длинное письмо с главным вопросом: «Что с Пралей?» Запечатал конверт, надписал и помчался искать почтальона-барабанщика Ника. Нашел и вручил ему письмо со словами: «Надо срочно отправить, Ник». Он взял мое письмо и пообещал отправить его завтра проходящим бортом, если будет летная погода.
Ответ от мамы пришел через неделю – по северным меркам это быстро. Мама успокаивала меня, что Праля с Маришкой уехали погостить к ее родителям, но я чувствовал: что-то не так. Больше писем от Прали не было.
Пришел май, месяц великого праздника – Дня Победы! И нашего долгожданного отпуска. Мы просидели в «парадках» неделю на рюкзаках, дожидаясь летной погоды, и я вдруг решил, что не полечу ни в какой отпуск к чертям собачьим! Мне было страшно прилететь домой и не увидеть Пралю с Маришкой, которые, как я знал из писем мамы, до сих пор не вернулись. Я взял рюкзак и отправился в свой Дом офицеров. Зашел к товарищу уже майору Сергею Николаевичу и объявил о решении. Рыжий, страшно удивленный, встал из-за стола и проговорил:
– Сергей, ты хочешь сказать, что отказываешься от отпуска? Никогда в жизни не слышал подобного бреда!
Вообще-то, Сергей Николаевич был немного в курсе моих дел. В коллективе, как и в семейной жизни, не спрячешься – все все видят и знают.
– Да, товарищ майор, я отказываюсь от отпуска и хочу обратиться к вам с просьбой: поговорите с командиром, чтобы он закинул меня куда подальше: на острова, на метеоточку. Хочу писать песни, в том числе и о нашей авиабазе прославленной Дальней авиации в Тикси, – напишу обязательно, – ответил я с натянутой улыбкой. И добавил: – До осени, конечно. А в сентябре начнем репетиции.
Рыжему, видимо, понравилась идея с песней о нашей авиабазе, и он пошел к командиру. Тот выслушал его внимательно и проговорил:
– Не понял: кто отказывается от отпуска? Он что, паря, «белочку» словил, что ли? А с песней… неплохая идея – про нас песню написать, это похвально! Закину-ка я его на оленёкскую метеостанцию – пусть хариуса там потаскает, ленька, нельмочку. Может, и тайменя выудит. Успокоится и напишет песню. Как раз солдатик оттуда на дембель уходит. А в отпуск сходит и зимой, раз холодное пиво любит и не потных женщин.