Девушка Надя оказалась студенткой третьего курса филфака университета и писала сочинение за свою сестру, сильно похожую на нее. И только благодаря этой Наде я получил незаслуженную четверку на экзамене в институт и высшее образование.
Мы, конечно, выпили с сестренками и славно гульнули, но по прошествии времени я до сих пор считаю такую помощь мистической и посланной мне свыше! Остальные экзамены я кое-как сдал, сильно краснея за свое жуткое пэтэушное невежество, но в Институт «культуры и отдыха» все-таки поступил!
Кстати, определение «культуры и отдыха» не соответствует действительности – там просто некогда отдыхать от сплошного веселья и балдежа! И вот посреди этого балдежа и веселья я и нашел свою «новую мечту!» То есть свою вторую жену – Франческу!
Ну, вообще-то, ее звали не Франческа, а Фаина, но об этом позже – будем последовательны.
Вы когда-нибудь бывали в цветочной оранжерее с распустившимися бутонами роз? Приходилось ли вам вдыхать этот удивительный, пьянящий аромат? Ощущали ли вы бархатистую гладкость их нежнейших лепестков? Я думаю, конечно же да. Тогда вы легко можете представить мое состояние после двухлетнего воздержания за полярным кругом, где я провел всего два полярных дня и две полярные ночи.
Придя первого сентября в институт, я очутился именно в такой оранжерее с обилием разноярких, потрясающих роз, источающих дурманящий запах! Этот дурман так сильно подействовал на меня, что я заметался как собачонка, потерявшая хозяина среди толпы. Думаю, что и с вами произошло бы то же самое в таком цветнике. К тому же многие «розы» оказались совсем без шипов!
Так я и метался три года обучения, пока не встретил ЕЕ! Я был потрясен ее красотой! Бессмысленно даже описывать это совершенство женственности и идеальность форм. Лучше привести живой пример, потому что человек, хоть раз видевший выступление Алины Кабаевой, не забудет ее никогда в жизни. Моей новой мечтой и идеалом стала девушка – двойник олимпийской чемпионки по художественной гимнастике Алины Кабаевой. И девушку эту звали Франческа, но, как я уже говорил, по паспорту – Фаина. Мой
Остолбенев от такого видения, я зачем-то сказал ей:
– Привет.
Она, улыбнувшись, ответила:
– Привет. – И прошагала мимо с гордо поднятой головой.
«Ни фига себе!» – подумал я, использовав любимое выражение моего друга Толика, вышел из оцепенения и неуверенно направился в свою аудиторию – на занятия по истории искусств.
На следующий день я опять увидел ее в холле на первом этаже. Подошел испуганно и произнес:
– Привет. Я вчера забыл спросить: как тебя зовут?
Она посмотрела на меня оценивающе и ответила:
– Привет. Я Франческа. – Слегка улыбнулась и двинулась восвояси.
«Да это что же за наваждение! – подумал я. – Где они берут-то такие имена?»
Я ведь тогда не знал, что она Фаина и очень не любит свое неблагозвучное, как ей казалось, имя. Но уже отлично знал, что живет она в общаге института. Не местная – из районного центра Камиляды, который все зовут «Кильманды» по причине преимущественно татарского населения. Что поступила в институт она по направлению райотдела культуры – стипендиаткой.
Институт наш небольшой, компактный – всего два корпуса. Через неделю вечером я уже лез к ней в окно общежития на второй этаж по водосточной трубе и грохнулся оттуда, когда труба оборвалась. Слава богу, ничего не сломал, но сильно ушибся. Она только посмеялась надо мной из окна и сказала: «Общага – плохое место для свиданий!» Закрыла окно и выключила свет.
На следующий день я поехал на репетицию пораньше, заскочил к Спиридонычу, за эти годы окончательно полысевшему, и попросился у него на квартиру.
– Оттаял, значит, Серега? Это хорошо. А жить – живите. Сколько надо, столько и живите, – ответил он мне, и в конце недели я перевез Франческу из общаги. Спиридоныч, как увидел ее на пороге, так сразу и переехал жить в мастерские, а от денег опять отказался.
Она не выражала никаких эмоций по поводу переезда и жилья, но и не возражала. Осмотрела две комнатки и сказала:
– В этой у меня будет хореографический класс со станком. А в той будем спать.
Я был фантастически рад и счастлив, особенно второму предложению, потому что близости у нас с Франческой еще не было, но страстно хотелось. И она случилась в этот же вечер, да настолько необыкновенно потрясающая, что я кое-как притащился на занятия на следующее утро после совершенно бессонной ночи. Франческа отдалась мне с такой невероятной страстью и полнейшей самоотдачей, каких я еще, пожалуй, не встречал и даже не предполагал, что так бывает.