С тех пор как Сергей нашел на чердаке рукописи Марии Ноевны, он в буквальном смысле не мог от них оторваться и все время обдумывал прочитанное, перечитанное. Оказалось, этот большой труд только на первый взгляд был посвящен этнографии здешних мест, фольклору северных народов, их бытописанию, традициям и обрядам. И это было сделано автором, очевидно, умышленно – чтобы отвлечь внимание от основного смысла этого колоссально интересного и сложного исследования. В те годы повального атеизма и борьбы с мистицизмом, когда были написаны данные тетради, подобное иносказательство было необходимо, чтобы сохранить собственную жизнь. Основная задача всего этого огромного труда заключалась в изучении местных духов! И это показалось Сергею настолько неожиданно интересным, захватывающе-увлекательным, будто какая-то мистическая сила заставила его самого с головой погрузиться в эту неожиданную тему, изложенную в тетрадках. Никогда в своей жизни до этого он так скрупулезно и сосредоточенно, с такой самоотдачей не углублялся в размышления о загадочном – даже когда писал свои песни, над которыми тоже приходилось корпеть и немало. Оказалось, что Мария Ноевна не только описала огромное количество духов разных мест и предметов, – она выстроила определенную иерархию их по силе. Доказывала, что духи мест и предметов могут вселяться в людей и животных, если те подходят им, и кардинально изменять их судьбу, жизнь, характер, поведение, поступки и сущность. Утверждала, что духами заполнен весь параллельный, не видимый глазами, но существующий мир. Сергей был потрясен таким открытием, и его понимание окружающего мира поменялось коренным образом, хотя он и не очень верил во всю эту чертовщину.
Он шел на лыжах по льду реки Оленёк, таща за собой нарты, размышляя обо всем, и высматривал тех самых духов окрестных мест, о которых писала Мария Ноевна Крылова, но ничего не видел – естественно, они ведь невидимы!
Время подходило к обеду – надо было делать привал. Бутц весело бежал впереди и помахивал закрученным колечком хвоста. Сергей присмотрел подветренное место на берегу, под лиственницами, и разместился на отдых. Развел костер и приготовил обед. Они с Бутцем отобедали, отдохнули, забросали снегом костер и отправились дальше. Ночлег Сергей запланировал у живописных скал горы Юнкэбил, где, по сведениям Крыловой, обитал дух древнего воина Хосуна, который не любит чужаков.
«Вот и посмотрим на этого духа-воина Хосуна – как он охраняет свою гору. Все местные жители из сел Тюмяти и Таймылыр боятся останавливаться на ночь в этих горах. Так написано у Марии Ноевны. А мы встанем там на ночлег, – думал про себя Сергей, тяжело дыша и пробивая путь по заснеженному льду. – И уж не знаю, надо ли делать подношения этому грозному духу горы Юнкэбил только для того, чтобы переночевать там, – продолжал размышлять Сергей. – Вот духу охоты Баай-Баянай я бы сделал подношения. Что-то никакого зверья не видать. Ни следов их на снегу, ни присутствия. И птицы тоже нет. А ведь здесь зверья навалом: и лоси, и медведи, и олени, и волки, и песец голубой, и выдра, и горностай, и снежный баран чибуку, и даже овцебык – все есть, а следов нет. Да, много тайн у северных лесов и тундры – „там чудеса, там леший бродит… “, – а вот русалок на ветвях не найдешь. Наверное, тоже невидимые, как и духи местные».
Сергей, устав, остановился, подошел к нартам и присел на них. К нему тут же подбежал жизнерадостный, неутомимый Бутц и, вытянув передние лапы, потянулся, будто кланяясь хозяину. Сергей погладил его по лохматой морде и почесал за ушами. Бутц тут же улегся у ног Сергея. Ветер стих, и вокруг царила небывалая тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих: сидящего на нартах и лежащего на снегу.
Судя по карте, до горы Юнкэбил было еще километров двадцать, и надо было поторапливаться, чтобы успеть до сумерек. Сергей поднялся, и Бутц тут же вскочил. Они переглянулись и двинулись дальше.