Увидев избу, Сергей обрадовался, предвкушая отдых. Бутц, видимо, тоже почуял жилье – остановился у невидимого под снегом берега и затявкал. Сергей улыбнулся и проговорил: «Ну вот, почти и дошли. Молодец, Бутц, чует жилье, хоть и брошенное людь…» И, не успев договорить, провалился под лед в полынью, припорошенную снегом. Одежда быстро намокла, и тело Сергея обожгло холодом, будто кипятком. «Так вот почему лаял Бутц!» – промелькнуло в голове, когда струя потащила его под лед, а широкие лыжи на ногах помогали ей это сделать. Сергей скинул одну лыжу – и стало легче сопротивляться течению реки; а крепление второй лыжи никак не хотело расставаться с валенком. Положение становилось критическим: его уже наполовину затянуло под лед, и держался Сергей на краю промоины только благодаря шесту – палке, вырубленной накануне, когда пошел снег, – и упряжи, связанной с нартами. Наконец Сергею кое-как удалось избавиться от лыжи, правда, вместе с валенком, и он, подтянувшись на шесте, вытолкнул свою спину на лед. Отдышавшись немного, с большой осторожностью начал двигаться на спине прочь от промоины, помогая себе руками и ногами и извиваясь как змея. Через некоторое время, показавшееся ему вечностью, Сергей уже лежал на прочном льду и отдувался, а Бутц лизал ему обледенелые руки и лицо. Отдышавшись, Сергей медленно поднялся и стал сбрасывать с себя мокрую одежду, с которой вода струями стекала на лед. Он разделся догола и быстро подтащил за веревку нарты, стоя озябшими ногами на мокрой одежде. Скинул тент, достал рюкзак со сменкой. Вытерся насухо полотенцем и стал судорожно натягивать на себя сухое белье, носки и одежду. Когда дикий холод немного перестал трясти его изнутри и снаружи, Сергей, сидя на нартах, достал солдатские сапоги, взятые на всякий случай для отдыха от валенок, натянул их на ноги и, трясясь от холода всем телом, поднялся с нарт. Глубоко вздохнул и принялся прыгать на льду для согрева. Бутц, все это время печально взиравший на хозяина, бросился радостно бегать вокруг Сергея и весело тявкать.
Согревшись достаточно для того, чтобы думать, Сергей достал фляжку со спиртом из продуктового рюкзака и, сделав два больших глотка и заев снегом, согрелся окончательно. Он уселся на нарты и погладил по голове подбежавшего Бутца. Поднял голову, посмотрел на избу-балок, стоящую уже невдалеке, и с удивлением обнаружил, что за первой избой стоит вторая, побольше, а между ними, в редких лиственницах, – желтый трактор на гусеницах. «Богатый, видимо, прииск был, раз и трактор бросили», – произнес Сергей, поднялся, собрал одежду, закинул на плечо веревку с мокрой упряжью и поволок нарты к избе.
На прииске Сергей провел не две ночи и день, как планировал, а три ночи и два дня. Главной причиной задержки были лыжи, которые остались подо льдом. Пока сушилась одежда у печки-буржуйки, Сергей обследовал весь заброшенный прииск, но лыжи ему никто не припас. От безвыходности он решил смастерить себе их сам из досок соседнего балка, но о том, как их делают, не имел представления. Древесину на Севере не точат короеды – их там нет. Она портится только от влаги, от гниения, а если это лиственница, то и влага ей нипочем – на русской лиственнице стоит вся Венеция. Сергей выбрал из перегородок соседнего балка две ровных, сухих доски и стал думать, как их загнуть. Вспомнив, что гитарные деки и перья хоккейных клюшек гнут с помощью горячей воды, он попробовал применить такую технологию и к будущим своим лыжам. Нашел оцинкованный таз, положил в него концы двух досок, прижав булыжником, снаружи концы привалил другим булыжником и наполнил таз кипятком с печки-буржуйки.
Простояв в воде, доски приняли закругленную форму лыж на концах. Сергей заточил топором загнутые концы, приладил крепления из своего кожаного ремня – и лыжи были наполовину готовы. А когда Сергей вырезал две полосы из оленьей шкуры, лежавшей на нарах, и подбил ими рабочую поверхность досок, чтобы не было отката, если поднимаешься на них в гору, и прожег гвоздем по дырке на носах, чтобы можно было привязать веревку к лыжам и тащить их за собой, когда понадобится, – лыжи были готовы окончательно. Сергей опробовал их в деле – получилось неплохо. Уложил весь свой скарб на нарты, поддел вторые шерстяные носки на ноги, чтоб не мерзнуть в сапогах, прибрался в избе, закрыл ее на щеколду, взял свой спасательный шест, и они с Бутцем тронулись дальше – к горе Кысыл-Хая, до которой еще оставалось примерно два дня пути.
Небо прояснилось, и стало холодать. «Надо же! – думал Сергей. – Иной раз ноги промочишь – и сразу температура, кашель. Холодной воды попьешь – горло болит, ангина. А тут вон весь искупался и промок в ледяной воде до нитки – и хоть бы насморк нарисовался! Чудеса, да и только! Видимо, организм сам знает, когда ему болеть, а когда не стоит…»