Вырвавший победу полностью

1. В рапорте говорится «о по меньшей мере трёх прямых попаданиях», то есть «возможно были ещё, но я их не видел». В воспоминаниях по понятным причинам уже только о трёх, причём они подробно расписаны.

На момент написания рапорта Беста никто не ставил под сомнение заявленные им «минимум три попадания». Хотя бы по­тому, что по большому счёту ни ко­ли­чество попаданий, ни их «авторство» ни­кого и не интересовали, главное – цель в результате уничтожена. Так что и Бест, и оба его ведомых получили заслужен­ные Военно-морские кресты – вы­с­шую на тот момент награду ВМС США. При­чём, судя по наградным листам, не конкрет­но за «Акаги», а, что называется, «по совокупности» – за все их действия в ходе сражения.

Однако спустя три с небольшим года из японских документов и допросов япо­н­ских офицеров стало известно, что из трёх сброшенных на «Акаги» бомб одна была близким промахом, а другая нанесла лишь несущественные повреждения в корме. Таким образом огромный авианосец водоизмещением более сорока тысяч тонн получил фатальные повреждения от одной-единственной фугасной авиабомбы Mk 13 калибра 1000 фунтов (общий вес 463 кг, заряд ВВ – 243,5 кг). Она просто попала в правильное место – взорвалась в шахте самолёто­подъём­ника – и, что немаловажно, в правильное время – вызвала пожары сразу на обе­их ангарных палубах, забитых заправленными и перевооружаемыми само­лёта­ми. Та самая «серебряная пуля».

Но и тогда «авторство» этого фатального попадания никого особо не заинте­ре­совало. Попали – и слава богу. А спустя ещё двадцать лет – это попадание было окончательно зафиксировано за Ричардом Бестом. Прежде всего благодаря и по сей день самой популярной работе о Мидуэе – «Невозможной победе» Уолтера Лорда, с которой мы и начали. Прежде всего потому, что автор описывал этот эпизод со слов сами угадайте кого.

Тем более, что один его ведомый, лейтенант Фредерик Уэбер погиб несколь­ки­ми часами спустя, в ходе удара по «Хирю», а у другого, старшего лейтенанта Эд­вина Крюгера была, в отличие от списанного по здоровью Беста, куча и других подвигов. Он окончил войну командиром авиагруппы авианосца «Хорнет» и вы­шел в отставку в 1962 году с должности начальника Управления военно-мор­ской разведки. В звании капитана 1-го ранга и с внушительным «иконостасом» боевых наград.

Однако время шло, и в конце XX века в США – как и в краю родных осин – слу­чился ренессанс интереса к истории Второй мировой. И так же, как и у нас, всё больше людей интересовались не только своими, но и вражескими источни­ка­ми. В том числе и по сражению при Мидуэе. И всё больше из них задавали бес­тактные вопросы. Например, как так получилось, что, согласно японским дан­ным, первая из трёх сброшенных на «Акаги» бомб была промахом, но при этом «потопившим «Акаги» почему-то считается возглавлявший эту атаку капитан-лейтенант Бест, который должен был сбросить именно первую бомбу?

Апологетам устоявшейся точки зрения пришлось придумать по этому поводу целую теорию, что лучше всего изложена во всё том же «Сломанном мече» Джо­на Паршалла и Энтони Талли. Хотя в примечании честно указано, что авто­ром данного сценария был известный американский исследователь Марк Хоран: