Выше стропила, плотники. Сеймур. Представление полностью

– Как-то раз мы играли в «об крыльцо» сбоку здания после школы, мы с Сеймуром, и кто-то стал бросать на нас стеклянные шарики с двенадцатого этажа. Это была Шарлотта. Так мы и познакомились. В ту же неделю взяли ее на передачу. Мы даже не знали, что она умеет петь. Мы просто захотели взять ее из-за чудного нью-йоркского акцента. У нее был акцент с Дикман-стрит[13].

Миссис Силсберн рассмеялась тем звонким смехом, который, разумеется, убивает всякий энтузиазм в рассказчике, даже не обязательно трезвом. Она, очевидно, ждала, пока я договорю, чтобы обратиться к лейтенанту со своей мыслью.

– А вам она кого напоминает? – сказала она ему настойчиво. – Особенно в области глаз и рта. На кого она, по-вашему, похожа?

Лейтенант посмотрел на нее, затем на фотографию.

– Вы имеете в виду, на этой фотографии? В детстве? – сказал он. – Или сейчас? Какая она в кино? Что вы имеете в виду?

– На самом деле, наверно, и то, и другое. Но особенно здесь, на этой фотографии.

Лейтенант пристально всмотрелся в фотографию – довольно хмуро, как мне показалось, словно ему не понравилась сама просьба миссис Силсберн, которая была мало что из гражданских, да к тому же женщиной.

– Мюриел, – сказал он отрывисто. – На этой фотографии на Мюриел похожа. Волосы и вообще.

– Ну вылитая! – сказала миссис Силсберн и повернулась ко мне. – Ну вылитая, – повторила она. – Вы знакомы с Мюриел? То есть видели ее когда-нибудь, когда она завязывает волосы в такой большой красивый…

– Я ни разу не видел Мюриел до сегодняшнего дня, – сказал я.

– Что ж, хорошо, просто поверьте на слово, – миссис Силсберн с чувством постучала по фотографии указательным пальцем. – Эта девочка могла бы дублировать Мюриел в том возрасте. Ну один в один.

Виски уверенно оказывал свое действие, и эта информация доходила до меня с трудом, не говоря о множестве ее возможных следствий. Я снова подошел – кажется, несколько прямолинейно – к кофейному столику и продолжил помешивать графин с «коллинсами». Дядя отца невесты попробовал привлечь мое внимание, когда я приблизился к нему, чтобы поздравить меня с возвращением, но я был так поглощен намеком на сходство Мюриел с Шарлоттой, что проигнорировал его. Кроме того, я был чуточку пьян. У меня возникло сильное побуждение, которому я не последовал, помешивать графин, сидя на полу.

Через минуту-другую, когда я как раз принялся разливать напиток по бокалам, миссис Силсберн обратилась ко мне с вопросом. Он доплыл до меня через всю комнату – так мелодичен был ее голос.

– Это будет очень скверно, если спрошу вас о том несчастном случае, о котором упоминала миссис Бёруик? Я хочу сказать, о тех девяти швах, о которых она говорила. Ваш брат случайно ее толкнул или что-то такое, я хочу сказать?

Я поставил графин, показавшийся ужасно тяжелым и громоздким, и посмотрел на нее. Как ни странно, несмотря на приличный хмель, что я чувствовал, отдаленные объекты и не думали размываться. Напротив, фокусировка на миссис Силсберн в другом конце комнаты казалась донельзя четкой.

– Кто такая миссис Бёруик? – сказал я.

– Моя жена, – ответил лейтенант чуть резковато. Он тоже смотрел на меня, словно представитель комиссии по расследованию того, почему я так долго ковыряюсь с выпивкой.

– А, – сказал я. – Разумеется.

– Это был несчастный случай? – настаивала миссис Силсберн. – Он ведь это не нарочно, да?

– О господи, миссис Силсберн.

– Прошу прощения? – сказала она холодно.

– Извините. Не обращайте на меня внимания. Я слегка набрался. Я налил себе щедрую порцию на кухне минут пять… – я не договорил и резко обернулся, услышав знакомые тяжелые шаги по паркетному полу коридора. Они приближались к нам – надвигались на нас – с большой скоростью, и в следующий миг в комнату влетела матрона.

Она ни на кого не смотрела.

– Наконец, дозвонилась до них, – сказала она. Голос ее звучал до странности ровно, без малейших колебаний. – Через час, наверно, – лицо у нее было напряженным и словно пылало. – Холодные? – сказала она, подходя к кофейному столику. Не дожидаясь ответа, она взяла один бокал, который я наполнил наполовину примерно минутой ранее, и жадно осушила одним глотком. – Я в такой парилке в жизни не была, – сказала она – довольно безлично – и поставила пустой бокал. Затем взяла графин и снова наполнила бокал до половины, вовсю позвякивая кубиками льда.

Миссис Силсберн была тут как тут возле кофейного столика.

– Что они сказали? – спросила она нетерпеливо. – Вы говорили с Реей?

Матрона ответила не раньше, чем выпила.

– Я говорила со всеми, – сказала она, поставив бокал и сделав мрачный, но примечательно спокойный для нее упор на слове «всеми». Она посмотрела сперва на миссис Силсберн, затем – на меня, затем – на лейтенанта. – Можете расслабиться, – сказала она. – Все просто распрекрасно.

– В каком смысле? Что случилось? – сказала миссис Силсберн резко.

– Что я и сказала. Жених перестал быть не-расположен от счастья, – в голосе матроны прозвучали знакомые интонации.