На волне чего-то столь большого и всеохватного, как счастье, он неизбежно лишается гораздо меньшего, но для писателя всегда весьма изысканного удовольствия появиться на странице, безмятежно восседая на заборе. И что самое худшее, на мой взгляд, он уже не в состоянии удовлетворять самые насущные потребности читателя; а именно, заботиться о том, чтобы история, черт возьми, продвигалась. Отсюда отчасти и этот жуткий букет скобок несколькими предложениями ранее. Я осведомлен, что множество совершенно здравомыслящих людей терпеть не могут пояснений в скобках, встревающих в повествование. (Нам на этот счет дают советы по почте: в основном, как водится, аспиранты, движимые самыми естественными кашеобразными позывами черкануть нам пару строк в свободное от занятий время. Но мы это читаем и, как правило, принимаем на веру; вереница английских слов – хороших, плохих, неважно, каких – захватывает наше внимание, как если бы она вышла из-под пера самого Просперо.)
Здесь я отмечу, что впредь мало того, что мои отклонения будут безудержны (вообще не уверен, что не вставлю сноску-другую), но и что в мои намерения входит время от времени самолично вскакивать читателю на закорки, когда замечу в стороне от исхоженной сюжетной дорожки что-нибудь, увлекшее или привлекшее меня настолько, чтобы сделать крюк. Скорость в данном случае, да хранит господь мою американскую шкуру, ровным счетом ничего для меня не значит. Есть, однако, читатели, всерьез требующие только самых строгих, классических и, по возможности, самых ухватистых приемов удержания их внимания, и я им предлагаю – со всей честностью, на какую способен писатель в такой ситуации, – немедля откланяться, пока, насколько я вижу, к этому нет никаких препятствий. Вероятно, я продолжу указывать доступные точки высадки по мере движения, но не уверен, что буду снова делать вид, что вкладываю в это душу.
Начать я бы хотел с безмерного словоизлияния относительно тех двух вводных цитат. «Всякий раз при виде актеров…» – это из Кафки. А вторая – «Словно бы автор (фигурально выражаясь) допустил описку…» – из Кьеркегора (и только так я в состоянии удержаться от того, чтобы несимпатично потереть руки при мысли о том, что этот самый пассаж из Кьеркегора может захватить нескольких экзистенциалистов и чересчур растиражированных французских мандаринов, которые… в общем, застать их врасплох)[18]. На самом деле я отнюдь не утверждаю, что требуется веская причина, чтобы цитировать своих любимых авторов, но всегда приятно, могу вас заверить, если таковая имеется. В данном случае, как мне представляется, те два пассажа, особенно в непосредственной близости, восхитительно высвечивают, в некотором смысле, самое лучшее не только у Кафки и Кьеркегора, но и у всех четверых покойников, четверых печально известных Болезных Мужей или неприспособленных холостяков (пожалуй, из всех четверых только Ван Гогу будет позволено появиться в качестве гостя на этих страницах), к которым я то и дело прибегаю – случается, в полном смятении, – когда хочу получить достоверные сведения о современных художественных течениях.
