Выше стропила, плотники. Сеймур. Представление полностью

Я не могу откладывать до бесконечности, но насколько уродливо это будет выглядеть в печати?) Было бы чрезвычайно удобно, если бы некая душа послала мне телеграмму, в точности сообщавшую, какого Сеймура она бы хотела, чтобы я описал. Если же меня попросят просто-напросто описать Сеймура, любого Сеймура, я увижу отчетливую картинку, с этим порядок, но он у меня возникнет на ней одновременно в возрастах порядка лет восьми, восемнадцати и двадцати восьми, с волосатой и очень полысевшей головой, в летних туристических шортах в красную полоску и в мятой темно-бежевой рубашке с нашивками сержанта, сидящим в позе лотоса и сидящим на балконе радиостудии РКО на 86-й улице. Я чувствую, что мне грозит выдать как раз такую картинку, и мне она не нравится. Хотя бы потому, что это, думается мне, встревожило бы Сеймура. Трудно, когда твой Предмет – это еще и твой cher maître[38]. Его бы, думается мне, не так уж сильно встревожило, если бы я, после должной консультации с моими инстинктами, избрал бы своего рода литературный кубизм, чтобы показать его лицо. Если уж на то пошло, его бы совершенно не встревожило, если бы я дописал остаток этого мелкими строчными буковками – если бы так мне подсказали инстинкты. Я был бы не против некой формы кубизма, но каждый до последнего из моих инстинктов говорит мне дать ему хороший мелкобуржуазный бой. В любом случае я бы отложил это до завтра. Спокойной ночи.

Спокойной ночи, миссис Калабаш. Спокойной ночи, Описание Хреново.

Поскольку я испытываю некоторые сложности с тем, чтобы говорить от своего лица, я решил сегодня утром, в классе (пока пялился, боюсь, на немыслимо облегающие бриджи мисс Вальдемар), что по-настоящему учтивым жестом будет предоставить здесь первое слово кому-то из моих родителей, – и с кого же лучше начать, как не с Праматери. Хотя сопутствующие риски запредельны. Если каких-то людей не делает в конечном счете выдумщиками сентиментальность, то с этим почти наверняка справятся их естественные уродливые воспоминания. У Бесси, к примеру, одной из главных черт Сеймура был его высокий рост. Для нее он на редкость поджарый техасский тип, который всегда пригибает голову, входя в помещение. А на самом деле в нем было пять и десять с половиной[39] – высокий коротышка по современным мульти-витаминным стандартам. И это его устраивало. Высокий рост не прельщал его. Одно время, когда близнецы перевалили за шесть футов, я думал, не пошлет ли он им открытки с соболезнованиями. Наверное, будь он жив, он бы искрился улыбками оттого, что Зуи, будучи актером, не вышел ростом. Он, С., твердо верил в низкие центры гравитации для настоящих актеров.

Зря я сказал про «искрился улыбками». Теперь он у меня улыбается как заведенный. Я был бы очень счастлив, если бы вместо меня здесь сидел какой-нибудь другой чистосердечный писатель. Одной из первых моих клятв, когда я взялся за эту профессию, было ставить заслонки на Улыбки или Ухмылки моих героев на печатной странице. Жаклин ухмыльнулась. Крупный вальяжный Брюс Браунинг лукаво улыбнулся. Мальчишеская улыбка осветила суровые черты капитана Миттагессена. Однако здесь это чертовски давит на меня. И чтобы сразу покончить с самым худшим: я считаю, у него была очень, очень хорошая улыбка для человека, чьи зубы были где-то между так себе и плохими. О чем писать совсем не в тягость, так это о механике его улыбки. Его улыбка часто отставала или обгоняла другие, когда остальное лицевое движение в комнате либо совсем не двигалось, либо двигалось в противоположном направлении. Коробка передач была у него нестандартной, даже по семейным меркам. Он мог выглядеть мрачно, если не сказать траурно, когда задувались свечки на детском деньрожденном торте. С другой стороны, он мог выглядеть совершенно восторженно, когда кто-нибудь из детей показывал ему плечо, оцарапанное во время купания в водоеме.

Думаю, технически говоря, у него не было никакой социальной улыбки, и тем не менее мне кажется верной мысль (разве что малость экстравагантной), что на его лице всегда отражалось все действительно важное. Например, его улыбка на оцарапанные плечи часто бесила, если это было ваше плечо, но она же и отвлекала, когда требовалось отвлечь. Его хмурый вид на деньрожденных и внезапных вечеринках никогда никого не обламывал – или почти никогда, во всяком случае, не больше, чем, скажем, его ухмылки при посещении первого причастия или бар-мицвы.