Я хотел встать попозже, но уже отвык подолгу залеживаться в постели. Иногда я часами лежал без сна, дожидаясь, когда наконец рассветет и можно будет встать. Хотя накануне я добрался домой далеко за полночь, в четыре часа меня разбудил призыв муэдзина к ранней молитве, а после этого я дремал только урывками, прокручивая в голове картины тех событий, о которых рассказал папа. Вскоре шум, поднявшийся на крохотной площади перед нашим домом, окончательно прогнал все остатки сна. На эту площадь выходили три улицы, так что с утра на ней уже кипела жизнь: бакалейная лавка напротив открылась для покупателей, швейные машинки в ателье на первом этаже застрекотали, прохожие под окнами обменивались громкими репликами, а велосипедисты тренькали звонками и выкрикивали приветствия, проезжая мимо. Это не было неприятно, и я представлял себе, как нравилось маме жить здесь, где столько всего происходит.
Когда дали воду, я включил насос, чтобы набрать бак, затем принял душ и кое-что постирал. Потом сходил на море и остаток утра провел за чтением. Пусть папа соберется с мыслями, думал я. Возможно, это была излишняя осторожность с моей стороны, но вчера ночью он произнес свои последние слова с горечью, и я понимал, что сегодняшний разговор будет трудным. Я возвратился к Хамису только под вечер; папа сидел у дверей вместе с хозяином, уже одетый для прогулки. Улицы кишели народом, но ближе к старой тюрьме и казармам толпа поредела.
— Вчера я продержал тебя допоздна, — сказал он.
— Ты заснул, — ответил я с улыбкой.
— Нет, — возразил он, — я просто устал говорить.
Дойдя до Мкуназини, мы выпили в одном кафе по чашечке чая и послушали обычные безумные пересуды об интригах и заговорах, которыми полнится мир, а после отправились ужинать низкопробной стряпней в любимую папину закусочную недалеко от магазина Хамиса. Я понял, что папа не будет рассказывать дальше, пока мы снова не вернемся к нему в комнату, и оценил его серьезность по достоинству. Он хотел сделать все правильно, хотел, чтобы я не отвлекался, и спустя некоторое время я преодолел нетерпение и стал спокойно ждать. Когда мы наконец очутились у него, он возобновил свой рассказ, и так началась вторая ночь.
Однажды рано вечером к нам в дверь постучали. Я только недавно пришел с работы, принял душ и лежал на кровати, а Саида гладила и рассказывала мне о своем собеседовании на должность в Министерстве конституционных дел. Ты еще не вернулся из коранической школы, куда ходил во второй половине дня. Юноша, постучавший в нашу дверь, протянул мне для пожатия руку, придерживая другой рукой велосипед, на котором приехал. По блеску в его глазах я понял, что он принес важные новости.
— Я из «Корал-риф», — сказал он; это было название гостиницы, где тогда работал Амир. Юноша был худ и взволнован, возможно, нездоров. — Амира забрали, — продолжал он. — Я видел. Белый «датсун» с правительственными номерами. Сегодня после обеда.
— Куда забрали? — спросил я, хотя все и так было ясно. Я притворялся, чтобы оттянуть понимание, но еще и надеясь узнать какие-нибудь подробности. — Погодите, — сказал я, видя, что он хочет сесть на велосипед и уехать. — Зачем такая спешка? Пожалуйста, не уезжайте. Кто его забрал и куда?
Юноша помедлил, затем пожал плечами: конечно, он не поверил, что я его не понял. Он посмотрел через мое плечо, и его взгляд тут же скользнул вбок. Я догадался, что сзади подошла Саида. Должно быть, она услышала имя Амира.
— Он говорит, Амира увезли, — сказал я, обернувшись и увидев, что она стоит за мной, еще поправляя свою кангу[80]. При этом я понизил голос, как будто боялся, что нас услышат посторонние. — Но не хочет говорить кто. На белом «датсуне» с правительственными номерами.
Юноша кивнул, довольный тем, что я все понял. То, что на белых «датсунах» с правительственными номерами ездят сотрудники службы безопасности, было общеизвестно — так зачем спрашивать, кто его увез? Мой вопрос звучал нелепо, но я не мог подавить тревогу и надеялся найти случившемуся более мягкое объяснение.
— Это все, что вы можете нам сказать? — спросила Саида. — Где это произошло? Можете уточнить еще что-нибудь? — В ответ на этот град бессмысленных вопросов юноша только покачал головой и оседлал велосипед. — Вы друг Амира? — спросила Саида.
— Я работаю не внутри, а в саду, — пояснил юноша. — Приехали двое, поговорили с ним, потом отвели его в машину. По-моему, один из них был вооружен. Он держал руку в кармане, вот так, — показал он, оттопырив карман изнутри, и глаза его снова заблестели, когда он описывал эту картину.
— Спасибо большое, что сообщили нам, — поблагодарила Саида, видя, что он опять собирается уезжать. — Не могли бы вы еще сказать, как вас зовут?
— Бакари, — неохотно ответил юноша.
