Когда Бакари уехал, мгновенно исчезнув за поворотом, Саида села за стол, я сел напротив, и минуту-другую мы молчали. Полученное известие ошеломило меня, и я не знал, что сказать или сделать. Вот уже несколько лет людей то и дело задерживали и отпускали, а иногда не отпускали, но с близким мне человеком это случилось впервые. Несмотря на все события последних лет, никто еще не угрожал арестом и мне самому. Мы научились задабривать власть своим робким послушанием. За что взяли Амира? Странно, как иногда принимаешься рассуждать даже в период опасности: я пытался связать это новое происшествие с известным мне образом Амира и угадать, что он такого натворил, как будто у меня было время на тщательные размышления.
— Я сразу вспомнила, как пришли за моим отцом, — наконец сказала Саида. — Мы знали, что они сажают всех влиятельных членов другой партии. Но тогда была революция. А чем Амир мог разозлить этих людей?
Я покачал головой, не зная, что ей ответить.
— Наверное, что-то все-таки было, — сказал я после паузы. — В последнее время он ходил какой-то возбужденный. Я думал, что это из-за его новой работы в отеле, что это она его так взволновала. Но может быть и другое объяснение. Он мог впутаться во что-нибудь, о чем мы не знаем.
— Во что? — устало спросила Саида. Она не желала слышать об Амире ни одного дурного слова. — Ты всегда готов подозревать его в худшем.
Я снова покачал головой, потому что это была неправда.
— Не говори так, — ответил я. — Мне просто ничего не известно. Вдруг он замешан в чем-то политическом? Мы ведь уже давно толком не знаем ни с кем он дружит, ни чем занимается. А может быть, он кого-то оскорбил; некоторые из этих влиятельных людей очень обидчивы.
Мы еще немного пообсуждали, что делать, и решили, что мне надо сходить в гостиницу и попытаться что-нибудь там выведать. Обычно я не ходил в такие места — отели, бары, клубы. Они предназначались для иностранцев и тех, кто хотел быть на них похожим. По крайней мере, так было тогда. Теперь-то вокруг полно заведений для туристов и все ходят повсюду. Но тогда, пообещав пойти туда и что-нибудь выяснить, я на самом деле понятия не имел, что из этого получится, поскольку эти туристические отели были для меня загадкой. Бакари сказал, что работает в саду; это значило, что он ухаживает за растениями или убирает территорию, то есть целиком зависит от начальства и боится, как бы оно не узнало, что он болтает лишнее. По его виду можно было догадаться, что он слишком дорожит своей работой, чтобы прибавлять к сказанному дополнительные подробности. Уже само то, что у него вообще хватило смелости к нам приехать, заслуживало удивления. Возможно, в прошлом Амир оказал ему какую-нибудь услугу, и он таким образом решил за нее отплатить.
Как бы то ни было, я отправился в гостиницу, надеясь узнать там еще что-нибудь от кого-нибудь другого. В фильмах я видел — помнишь, я говорил тебе, что часто ходил в кино, когда был помоложе, — что недовольные постояльцы всегда обращаются к управляющему, и решил в крайнем случае последовать их примеру. Я спросил у дежурного администратора за стойкой, не знает ли он, что случилось с моим братом Амиром, и он ответил, что даже не слышал ни о чем таком. Я знал этого человека в лицо, но не по имени; его глаза всегда смотрели уныло из-под полуприкрытых век. Я сказал ему, что, по нашим сведениям, Амира забрали двое приехавших на белом «датсуне». Дежурный поинтересовался, откуда у нас эти сведения, и я ответил, что от соседки: она где-то случайно об этом услышала и пришла к нам спросить, нет ли чего нового, а мы тогда еще ничего и не знали. Имя Бакари я называть не стал. Администратор с унылым взглядом заявил, что, раз так, это и для него новость. Его тогда здесь не было, и он не может ничего добавить. Тут я и сказал, что хочу поговорить с управляющим, и дежурный впервые посмотрел на меня с интересом, пытаясь понять, не может ли у меня быть влиятельных знакомых. Потом он ушел в комнатку позади стойки, но вскоре вернулся и провел меня в кабинет управляющего.
