Когда Клавдио ведут в тюрьму, он встречает своего приятеля Люцио — бедокура, завсегдатая борделей и пустомелю, сыплющего плоскими шутками. Клавдио объясняет Люцио, за что он арестован, и просит сообщить об этом его сестре Изабелле, надеясь, что она уговорит Анджело отменить казнь. Изабелла как раз собирается дать монашеский обет, но, узнав о случившемся, выполняет просьбу Клавдио, то есть идет к Анджело и умоляет его пощадить брата. Подобно всем остальным, она хорошо знает: если хочешь получить что-нибудь, не принадлежащее тебе по праву рождения, даже если это пустяк, необходимо клянчить и унижаться. Ее допускают к Анджело, и тот заявляет ей, что Клавдио казнят завтра же на рассвете — ни о каком помиловании не может быть и речи, нет смысла передо мной лебезить, так велит закон, и нечего тут путаться под ногами.
Изабелла отважно стоит на своем; сначала она держится смиренно и вежливо, но затем, поняв, что перед ней твердолобый ханжа, обвиняет Анджело в излишней суровости и жестокосердии. Ей удается добиться от него позволения прийти завтра, чтобы выслушать ответ на свои мольбы, и она покидает дворец, немного успокоенная: по крайней мере, казнь отложена, и появилась надежда на спасение брата. Однако она не догадывается, что всесильного властителя поразила ее красота и ее добродетель и у него возникло желание — отчасти извращенное, если принять во внимание вторую причину, — подчинить ее себе сексуально. Когда она возвращается на следующий день, он недвусмысленно дает ей это понять:
— Здесь не нашлось герцога, чтобы исправить положение для этой Изабеллы. Некому было обуздать аппетиты человека, который, однажды захватив над нею власть, уже не дал ей ускользнуть. Нет в этой пьесе и роли для тебя, папа, потому что Шекспир с самого начала приберегал героиню для ее спасителя герцога.
— Пожалуй, я не стану тратить время на чтение этой пьесы, если там нет для меня роли.
— Иногда я задаю себе вопрос, действительно ли все произошло так, как было задумано, — сказал я, — или случилась какая-то ошибка, какой-то сбой по дороге.
После экзаменов Мунира вернулась в приподнятом настроении. Все прошло отлично. Она позвонила дэдди с этим известием и пообещала, что ближе к вечеру мы его навестим. Я знал, что рано или поздно мне придется с ним встретиться. Я сказал себе, что пойду туда ради Муниры. Мое нежелание общаться с дэдди огорчало ее, словно между нами еще оставались какие-то трения, хотя я заверял ее, что ничего такого нет. От папы я знал, что вскоре после моего отъезда в Лондон мама попросила у него развода, чтобы снова выйти замуж. Наверное, она дожидалась этого момента, поскольку не хотела меня расстраивать или терпеть мое брюзжание, но и потом ничего мне не сказала. Короче говоря, Хаким был ее законным мужем и так или иначе жил с ней и в конце концов оказался рядом, чтобы похоронить ее как положено, пока я трахался и препирался с Рондой в Фолкстоне.
Мы с Мунирой пришли в роскошный дом, где Хаким жил со своей первой семьей. Когда мы свернули на подъездную аллею, я услышал собачий лай, и со стороны сада появился сухощавый человек в форменной одежде. При виде Муниры он улыбнулся, и она помахала ему рукой. На аллее стоял внедорожник «тойота», а в гараже слева — еще две машины. Меня удивило, что все это богатство не боятся оставлять на виду без охраны и запертых ворот и даже собаки сидят где-то в конурах вне поля зрения. Потом я подумал, что хозяева, наверное, рассчитывают на страх, с помощью террора превращенный у людей в привычку. Кто осмелится украсть что-нибудь у таких свирепых хозяев, рискуя за это попасть к ним в лапы со всеми вытекающими последствиями?
