Работало радио. Шла какая-то программа, где ведущий с наигранным, по мнению Ваньи, интересом выслушивал откровенно плоские истории на тему «как я смог выбраться» и сочувственным тоном задавал дозвонившимся слушателям наводящие вопросы. Некоторые восприняли тему столь буквально, что делились историями о том, как свалились в яму и впоследствии смогли выбраться. О том, как их повысили на работе, о том, что случайно проспали утром, но все равно не опоздали. Некоторые рассказывали о возвращении с «того света» после тяжелой болезни, а кто-то вообще поведал слушателям, как вывалился из лодки и смог влезть обратно. Ванья никак не могла взять в толк, кого вообще могут заинтересовать все эти более-менее личные, затянутые, скучные истории.
– Ты не против, если я это выключу? – тихим голосом спросила Ванья.
– Как хочешь, – донесся ответ.
Значит, он не спал.
Ванья выключила радио, но тут же об этом пожалела. Теперь в машине стало по-настоящему тихо. Она было решила снова включить радио, только поменять канал на какой-нибудь чисто музыкальный, но удержалась.
Тихо? Что ж, пусть будет тихо.
Ванья была вынуждена сказать Себастиану то, что сказала по дороге в Худиксвалль. Она не забыла, как всего несколько недель назад в принципе не могла находиться в его обществе. Ужин у Торкеля и встреча с Вальдемаром показали, что Себастиан способен совершать поступки, которые приносят выгоду не только ему. Но его публично продемонстрированной попытки измениться было недостаточно. Это ведь не норма для него.
На одной чаше весов лежали его верность, надежность и честность, на другой – высокомерие, безразличие, полная неспособность к сопереживанию. То, что Ванья вообще сейчас над этим размышляет, как и ее нежелание ранить Себастиана, свидетельствует лишь о том, какой он талантливый манипулятор. А не о том, что он изменился и все когда-нибудь наладится. Он – деструктивная сила, влекущая за собой по нисходящей спирали все и вся. Рано или поздно настанет миг, когда он увлечет за собой и Ванью. Еще глубже, чем она уже увязла.
Так глубоко, что выбраться она уже не сможет.
Так что да, она действительно вынуждена была сказать то, что сказала.
И если теперь в машине тихо, так тому и быть.
У Ваньи зазвонил телефон, и с едва различимым вздохом облегчения она перевела разговор в режим хэндс-фри.
– Это Ванья, вы на громкой связи, – предупредила она.
– Это Урсула, – донеслось из динамиков. – Как поживает Счастливый Худик?[32]
– Мы не взяли образец ДНК, но и Себастиан, и я согласны, что это не Бугрен, – ответила Ванья, бросив взгляд на пассажирское сиденье.
– Вы абсолютно правы, – подтвердила Урсула. – Билли закончил изучать компьютер Ульрики Монсдоттер. В марте она искала способ связаться с фирмой «Cosas Útiles» и отправила им по электронной почте письмо.
– А «Cosas Útiles» это…
– Фирма Родриго и Даниэля Вальбуэна в Венесуэле.
– Что она написала? – оживленно спросил Себастиан, выпрямляясь в кресле. – Привет, кстати.
– Привет. Она написала, что вынуждена искать возможности с ними пообщаться и это касается Линды.
– И что они ответили?
– Ничего. Но она оставила свой номер, возможно, они ей перезвонили, мы еще не получили данные о ее переговорах.
Новую информацию Ванья и Себастиан анализировали молча, но это была тишина другого рода. Расследование сделало большой шаг в верном направлении, и впереди ждал еще больший прогресс.
– Это еще не все, – продолжала Урсула. – Оба они, отец и сын Вальбуэна, около двух месяцев назад въехали на территорию Швеции через Гетеборг.
– Они здесь? – в голосе Ваньи звучало нескрываемое удивление. – В Швеции?
– Никто не знает, где конкретно, они не оставили никакого адреса. – По голосу Урсулы было понятно, как она довольна. Всего за несколько часов из четверых возможных подозреваемых осталось двое главных.
– Но мы их найдем, – добавила она без всякой необходимости. Ванья взглянула на часы.
– Нам до Уппсалы ехать еще около часа. Вам нужна помощь?
– Нет, на сегодня осталось не так уж много работы. Анне-Ли ждет нас завтра к восьми часам.
– Отлично. Тогда я поеду к себе, а Себастиан… – Она обернулась к нему. Он собирается в Стокгольм или останется в Уппсале?
– Я поеду в отель.
– Тогда, возможно, мы увидимся, – сказала Урсула.
– Ты сейчас там?
– Нет, я еще на работе, собираюсь пойти поужинать.
– С Беллой?
– Нет… Осторожнее на дороге!
Она отключилась. В машине снова наступила тишина.
Салфетка.
Белая квадратная льняная салфетка.
Не слишком свежая – небольшие беспорядочно разбросанные пятна явно указывали на то, что кто-то ей уже воспользовался. Урсула сидела в изножье кровати у себя в номере и разглядывала квадратный кусок ткани.
Она поступила глупо.
На этот раз он смог ее уговорить. Было поздно, ресторан работал до 22.00, это было удобно, ее номер был поблизости – а это так важно, ведь позади долгий день. Множество существенных причин назначить встречу прямо у нее в отеле.
