Себастиан знал, что только в Швеции люди прямо и без стеснения задают такие вопросы. Почему кто-то не употребляет алкоголь, к примеру. Здесь считается нормой выпивать во время общения с людьми, и, когда кто-то игнорирует эту норму, у большинства возникают вполне обоснованные, как они полагают, вопросы.
– У меня зависимый тип личности, – ответил Себастиан, сказав правду впервые с тех пор, как сюда приехал. Более изящный способ пояснить, что у него имеются склонности к злоупотреблениям. Одной из этих склонностей он надеялся предаться в ближайшие шестьдесят минут, или сколько там потребуется времени, чтобы оказаться в ее постели.
Себастиан устроился на диване и, пока Рената отлучилась на кухню, принялся разглядывать убранство гостиной. Комната была светлой, в ней преобладал белый цвет, обстановка была современной и весьма продуманной. Много свободного пространства, нет излишнего нагромождения мебели, а та, что есть, явно подбиралась с душой. Себастиан не имел понятия, дизайнерская это мебель или из Икеи, но обстановка показалась ему уютной и красивой. Рената вернулась с небольшим подносом. Бокал белого вина, кола-лайт для Себастиана и вазочка с орешками кешью.
– Я принесла вам колы, – сказала она, опуская поднос на столик. Сама Рената устроилась с бокалом на диване, рядом с Себастианом.
– Спасибо.
Он потянулся за бутылкой, открыл ее, налил колы в стакан и, прежде чем откинуться на спинку дивана, отпил глоток. Сейчас ни к чему пустая болтовня о том, какой у нее красивый дом и продуманный интерьер, о работе или хобби. Он здесь в качестве ответственного профессионала.
– Как я уже сказал, наш визит мог вызвать у вас целую гамму эмоций, поэтому я вернулся, чтобы проверить, все ли у вас хорошо.
– Я все время об этом думаю, – кивнула Рената, отпивая вино из бокала. Себастиан почувствовал воодушевление. Она явно была настроена на беседу. Разговор поможет им стать чуточку ближе, раскрыться, позволит Себастиану сыграть в его игру. И выиграть. – В основном я гадаю, что можно было сделать по-другому. Когда нужно было поступить иначе? – продолжала Рената. – Не только в отношении этой беременности, а еще до того. Чтобы она понимала, что может положиться на нас. Рассчитывать на нас. Делиться с нами…
Себастиан сочувственно закивал. У него есть два варианта. Упирать на то, что между Ренатой и Линдой существовала некая трещина, недоверие, и постараться облегчить ее боль от осознания своей ошибки.
Или…
Дать иное объяснение случившегося и тем самым полностью снять с нее ответственность.
Утешить или вызвать благодарность. На выбор.
Секс обычно бывал ярче после утешения, но благодарность была более верным способом достижения успеха. А сегодня ему не требовалось ничего особенного, вполне сгодится просто трах. Так что пусть будет благодарность.
– Совсем необязательно, что она не доверяла вам. Возможно, она оберегала вас от сложностей, – неторопливо проговорил Себастиан, словно пытаясь как можно тщательнее подбирать слова. – Она знала, чего хотела она, и она также знала, чего хотели бы вы. Таким образом она избавила вас от страдания и тревоги. Она знала, что впоследствии, что бы ни случилось, вам не придется себя винить – ведь вы ничего не знали.
– Вы хотите сказать, что это была забота? Сохраняя все в тайне, она заботилась обо мне?
– Возможно. Я не был знаком с ней, ничего не знаю о ваших взаимоотношениях, просто я считаю, что причина ее поступка необязательно кроется в недоверии к вам.
Себастиан видел, что Рената заглотила наживку. Эта мысль была для нее нова, и Рената явно принялась ее обдумывать.
– А что бы вы стали делать, – Себастиан заинтересованно подался вперед, – если бы узнали?
Рената сделала глоток вина и, смахнув рыжую прядь, которая упала ей на лицо, посмотрела на Себастиана.
– Я попыталась бы переубедить ее. Спасти.
– Она не хотела, чтобы ее спасали. Она была взрослой, совершеннолетней. Она приняла решение. Это было ее тело. Вы же не могли притащить ее в больницу и потребовать сделать аборт. – Себастиан позаимствовал аргумент у Хампуса Бугрена. Тот точно не стал бы против этого возражать. Это же во имя благой цели. Себастиану сегодня перепадет.
– Мы могли хотя бы попытаться. Может быть, сумели бы достучаться до нее, заставить одуматься. Может быть, потом она возненавидела бы нас за это и не желала бы нас знать, но осталась бы в живых.
– Размышлять о том, что можно было сделать по-другому – нормально, но в данном случае вы не могли ничего сделать. Проблему можно решить, когда знаешь о ее существовании. А вы не знали.
– Она не сказала нам.
– Именно. Чтобы защитить вас. Ваши отношения. Таким образом, ей не пришлось думать, что она каким-то образом вас предала, а вам не пришлось испытывать чувство бессилия. Вам не пришлось переживать, что она избегает вас, держит на расстоянии.
Себастиан видел, что Рената задумалась над его словами. Он заронил эти зерна в ее душу. Возможно, ему просто показалось, но весь язык ее тела говорил о том, что она чувствует облегчение. Возможно, еще не благодарность, но облегчение тоже сойдет, подумал Себастиан.
