Рената подобрала под себя ноги и привалилась к спинке дивана. Несмотря на то, что в бокале оставалось совсем немного жидкости, он опасно накренился в ее руке, и вино уже было готово пролиться. Упрямая прядь снова упала ей на лицо, и Рената смахнула ее, а затем взглянула на Себастиана.
– Знаете, еще до всего этого, когда я читала в газете колонку «In Memoriam», где люди скорбели об ушедших пять, десять, пятнадцать лет назад, я думала, что им стоит перешагнуть через это. Отпустить. Идти дальше.
Она допила вино и поставила пустой бокал на столик. Когда Рената наклонилась к столику, Себастиан вперился взглядом в вырез на ее груди, и намеренно не стал отводить глаз, когда она выпрямилась.
– Но что делать, если не можешь? Не можешь перестать заново проживать эту потерю? Вокруг пустота…
– Я понимаю, о чем вы, – кивнул Себастиан. – Как двигаться вперед, балансируя между скорбью и памятью? Это совсем не просто.
Себастиан надеялся, что тон его голоса подскажет Ренате, что эти слова продиктованы его личными переживаниями, а не просто выражают его мнение, как профессионала. Что он на самом деле говорит правду, утверждая, что понимает, с чем ей приходится жить.
– Кого вы потеряли? Если это не слишком личный вопрос для вас.
Себастиан поколебался. Не напоказ, по-настоящему. Он оказался в замешательстве. Хочет ли он пойти этой дорогой? Использовать Сабину для достижения своих целей? Хочет ли открыть эту дверь? Взвесив все, Себастиан решил, что хуже себя чувствовать он все равно не станет.
– Жену и дочь. В Тайланде, на второй день Рождества в 2004 году.
– Цунами?
Себастиан кивнул и начал свой рассказ. Двадцать пять минут спустя Рената его поцеловала.
Когда Себастиан вошел в конференц-зал, все уже собрались.
Со всех сторон день для него начался необычно. Вместо того, чтобы очнуться посреди ночи с судорожно сжатой в кулак правой рукой, не в силах выпутаться из липкой паутины отчаяния, в которую обычно загонял его сон, Себастиан проснулся в половину седьмого утра, разбуженный Ренатой. Снаружи все еще было темно, но это была утренняя темнота, не ночная. Себастиан прислушался к себе. Ни следа от обычных угрызений совести и ощущения пустоты, преследовавших его после каждой победной охоты. От чувства удовлетворения тоже ничего не осталось, но по крайней мере он не чувствовал себя хуже, чем обычно, констатировал Себастиан, натягивая на себя одежду. Он с удивлением отметил, что не испытывает потребности немедленно убраться из этого дома, и даже составил Ренате компанию в кухне за завтраком. Он и раньше встречал таких. Женщин, которые могли дать больше, чем просто секс. Таких, к которым прирастаешь, к которым тянет вернуться. Особенно когда ты не в форме. У Себастиана было даже собственное словечко для них.
Нарост.
Рената была наростом.
В ее обществе он был расслаблен и чувствовал себя легко. Не то чтобы он планировал какое-то продолжение: если Себастиан решит, они больше никогда не увидятся, но само это ощущение было приятным и не так уж часто его посещало.
– Прошу извинить за опоздание, – сказал Себастиан и взглянул на Ванью. Не рассказать ли, почему он опоздал? Чем занимался? Показать Ванье, что если ей на него плевать, то и ему на нее тоже. Здесь терять нечего, но и пользы в этом никакой, особенно учитывая, что кроме них двоих в помещении были и другие люди, так что Себастиан сдержался. Мимо Карлоса и Билли он прошел к свободному стулу. Билли сидел на каком-то форуме, как заметил Себастиан. Значит, к обсуждению рабочих вопросов еще не приступали.
– Ну, что у нас нового? – поинтересовался Себастиан, выдвигая для себя стул.
– Мы обсуждали очередность нападений, – Анне-Ли указала на доску, к которой с левого края теперь был прикреплен лист из отрывного блокнота с хорошо знакомыми именами.
Ингрид. Ида. Тереза. Ребекка. Клара. Ингрид. Ида. Тереза.
– Ребекка мертва, так что следующей по графику идет Клара, – без всякой надобности пояснила Анне-Ли. Себастиану все это было очень хорошо известно. – Мы еще не обсуждали детали, – продолжала Анне-Ли, – но у нас есть план поимки преступников.
– Можно поподробнее?
Первое, что им предстоит сделать – созвать очередную пресс-конференцию. Рассказать о том, что произошло еще одно изнасилование и что это случилось с женщиной, на которую прежде уже нападали. Затем им следует заявить, что у полиции по-прежнему нет подозреваемых и каких-то существенных улик и им не известно, почему именно эта женщина подверглась нападению дважды и существует ли какая-то связь между жертвами. У общественности должно сложиться впечатление, что расследование зашло в тупик. Себастиан подумал, что на этот раз Торкелю достанется более заметная роль.
– Думаете, кто-то в это поверит? Что мы не обнаружили связь? – скептически поинтересовался он.
– Думаем, что да, – серьезно ответила Анне-Ли. – Им не известно о нашем разговоре с Ингрид Дрюбер. И о самоубийстве Иды в прессе ничего не было.
– Они думают, мы считаем второй жертвой Терезу, а она вовсе не была участницей «Аб Ово», – добавил Торкель.
