Ванья встала с кровати и отправилась в ванную. По пути не было ни одного окна, так что ей не пришлось идти вполоборота, скрывая лицо от возможного наблюдателя. Она заперла дверь и скользнула в душ. Засунув пистолет в корзинку из нержавейки, в которой у Клары хранились шампунь, бальзам и крем для душа, Ванья почувствовала себя гораздо увереннее, но при этом немного глупо. Стоя обнаженной в душе, Ванья как никогда ощущала собственную уязвимость и испытывала нечто, больше всего похожее на страх.
Всю неделю Ванья намеренно время от времени мелькала в окнах квартиры. Ростом и телосложением они с Кларой были похожи. Единственное, что пришлось предусмотреть – парик. То, что Клара носила длинную челку, сыграло им на руку. Ванье нужно было лишь слегка повернуть голову, чтобы челка скрыла ее лицо и наблюдатель не смог бы распознать в ней подмену. Издалека это было практически невозможно.
Одевшись, Ванья вышла в кухню. Там было окно, но сторона была восточная, солнечная, так что вполне естественно, что Ванья закрыла жалюзи. Теперь – чашка кофе с бутербродом, и можно выходить. Всю неделю женщины менялись местами в квартире у Ваньи. Они немного переживали по поводу возможного наблюдения. Если за Кларой-Ваньей кто-то следил, его должно было удивить, зачем каждое утро и каждый вечер она ездит к кому-то на Норбювэген. Ванья, однако, могла бы поклясться, что слежки не было. Каждый день она добиралась туда разными маршрутами и внимательно наблюдала за движением в пределах видимости.
Так и шло время.
День за днем.
Или, скорее, ночь за ночью.
Сон дома у Клары, с утра – отъезд, встреча с Кларой, которая отправляется к себе на работу, вечером – то же самое, только в обратном порядке. «Домой» она попадала через гараж, и снова сон.
Они словно репетировали. Раз за разом.
После пресс-конференции прошло уже четыре дня.
Все было спокойно.
Слишком спокойно. Вчера Анне-Ли решила, что с нее достаточно. Ванья как раз собиралась прилечь и спокойно поспать, пока Клара на работе, когда внезапно ее вызвали в офис.
– Что произошло? – спросила Ванья, увидев, что все собрались в конференц-зале.
– Ничего не произошло. В этом-то и проблема, – недовольным тоном заявила Анне-Ли.
Последние дни не принесли расследованию никакого прогресса.
– Мы до сих пор не имеем и маейшего понятия о местонахождении отца и сына Вальбуэна, – продолжала она тем же раздраженным тоном. – Насколько нам известно, бывший партнер пребывает в Худиксвалле, а Борис, мать его, Хольт, прилетает с Кипра только в выходные.
– Нам точно известно, что Хампус никуда не уезжал из Худика? – спросила Урсула, глядя на Билли с Карлосом, по какой-то причине решив, что на этот вопрос должны ответить именно они.
– Он, мать его, точно не здесь и не нападает на Ванью, разве нет? – Анне-Ли почти сорвалась на крик. – Мы какого-то черта до сих пор не можем найти машину этого Вебера и ни черта не знаем о том, чем таким он занимался, что его за это грохнули!
– Кайса Крунберг, его коллега, не смогла ничем помочь, – спокойным тоном сообщил Торкель. – Ее начальница поручила техническому отделу сообщать о любой попытке проникновения в компьютер Вебера, так что… – Он пожал плечами, констатируя, что здесь они зашли в тупик. К сожалению, не в первый раз. – К тому же нам доподлинно не известно о его смерти, – поправил он Анне-Ли.
– Да нам, черт побери, вообще ничего доподлинно не известно! У нас ничего нет! Это неприемлемо!
Торкель догадывался, что их сегодня внепланово собрали потому, что какой-нибудь высокий начальник поинтересовался у Анне-Ли, как продвигается дело, таким тоном, который недвусмысленно давал понять: «лучше бы вам его раскрыть поскорее, а не то…»
Давление на Анне-Ли возросло с тех пор, как в понедельник они провели вторую пресс-конференцию, на которой проинформировали СМИ о повторном нападении на Терезу, и в полном соответствии с планом предстали кучкой некомпетентных болванов. В газетах теперь писали об этом деле каждый день. Два крупных издания направили в город журналистов, которые ежедневно готовили репортажи из «охваченной страхом Уппсалы». В программах «Rapport», «Aktuellt» и новостях на четвертом канале освещалась ситуация в городе, но полиция ни разу не предстала в сколько-нибудь позитивном свете. Все в соответствии с планом, но тем не менее… Анне-Ли не намерена была и дальше притворяться дурой, если от этого не было никакой пользы. Торкель подозревал, что она могла обратиться к Розмари, но та вряд ли была в состоянии как-то помочь Анне-Ли. Так как Анне-Ли отказалась официально передавать расследование Госкомиссии, то явный неуспех в этом деле не мог бросить тень на них, а следовательно, и на Розмари. Так что Анне-Ли осталась наедине со своими трудностями. И сейчас, очевидно, она намеревалась одним ударом разрубить этот узел.
– Мы спровоцируем их. Заставим действовать в определенных временных рамках.
– Как? – спросил Себастиан, по тону которого было понятно, что он заранее считает затею провальной, даже не зная, в чем она состоит.
