– Я получила предварительный отчет судмедэкспертов по Ребекке Альм, – начала Урсула. – Мешок, вероятно, сделан из того же материала, той же фирмой, но понадобятся более детальные исследования. В крови обнаружены следы снотворного, а во влагалище – следы спермы. Снотворное – это «Рогипнол». Только вот…
Последовала короткая театральная пауза, во время которой Урсула подняла взгляд на собравшихся вокруг нее. Они не обрадуются услышанному так, как она.
– ДНК не соответствует другим образцам.
– Что это означает?
– Результаты исследования ДНК указывают на то, что Ребекку Альм изнасиловал и убил другой человек.
На короткое время воцарилась тишина – все переваривали новую информацию и прикидывали, что она может означать в контексте их работы. В большинстве своем люди предпочитают простые решения. Полицейские – не исключение. Они были уверены, что охотятся за одним преступником. А открывшиеся факты делали их работу – и, следовательно, жизнь – сложнее.
– Ты говоришь, отчет предварительный? – наудачу спросил Торкель.
– Да.
– А не могут они просто ошибаться?
– Только не в чем-то настолько элементарном, как сравнение образцов ДНК, – категорично отрезала Урсула.
Себастиан огляделся. У всех присутствующих поникли плечи. Сам он находился здесь только ради Ваньи. Такие детали, как мешки и снотворное, придавали этому делу изюминку, но факт оставался фактом – они шли по следу банального сексуального правонарушителя. До сих пор…
– Что это значит?
Анне-Ли вновь обращалась к Себастиану. Он против воли почувствовал себя польщенным. Она ценила его мнение. Коллеги из Госкомиссии никогда специально не просили его высказаться, так что Себастиану приходилось в большей или меньшей степени доказывать и аргументировать свою позицию, донося ее до коллег.
К сожалению, в этот раз Себастиану пришлось ее разочаровать.
– Я не знаю. Очевидно, преступник не один.
– Имитатор?
Себастиан покачал головой.
– Имитаторы заимствуют идеи для копирования из масс-медиа. – Он повернулся к Ванье, которая, по своему обыкновению, обозначила дистанцию между ними, встав на максимальном удалении от Себастиана. – Ты же была здесь. Когда убили Ребекку, вряд ли уже появились сообщения о нападениях на Иду и Терезу.
Рабочий вопрос, в полном соответствии с установленными ею правилами.
– Нет, никакой информации о мешках и снотворном точно не появлялось, – подтвердила она.
– Значит, они знакомы, или, по меньшей мере, вдохновляют друг друга, – предположил Себастиан.
– Что ты имеешь в виду?
– Если «наш» преступник каким-то образом предал гласности содеянное, тем самым он мог подтолкнуть кого-то другого поступить сходным образом. Для этого им двоим не нужно было встречаться и даже знать друг друга.
– Это объясняет смену города, – согласно кивнул Торкель.
– Дан Тилльман мог бахвалиться этим где-нибудь в Сети, – вставила Ванья.
– Его алиби проверено, – коротко отозвался Карлос. – Я собираюсь поговорить еще с несколькими гостями ужина, но на данный момент все показания совпадают.
– Речь идет об узких временных рамках, – не унималась Ванья, злобно глядя на Карлоса, хоть он всего лишь выполнял свою работу. – Все, что нужно – отыскать несовпадение на десять-пятнадцать минут, и тогда он все еще может быть подозреваемым.
– У нас есть его ДНК? – спросил Себастиан.
– Мы узнаем результат экспертизы сегодня в течение дня, – ответила Урсула.
– Тогда это не он, – заключил Себастиан. – Человек, которого мы ищем, никогда бы добровольно не сдал образцы. Это не Тилльман.
Ванья подавила свое раздражение.
Он определенно прав.
Она сама пришла к тем же выводам дома у Тилльмана, но они основывались в целом не на его словах, а на том,
– Его машина на камерах. На местах двух преступлений.
Ванья не сдавалась. Отчасти потому, что на самом деле желала поставить Себастиана на место, но в большей степени потому, что ее не отпускали чувства, нахлынувшие в квартире Тилльмана.
Презрение и гнев, граничащий с ненавистью.
– Если это не он, возможно, кто-то другой физически осуществляет изнасилование, а Тилльман наблюдает. Он даже может подвозить преступника на своей машине, на записях же не видно, сколько людей в салоне.
По сравнению с последними делами, над которыми они вместе работали, это была, очевидно, не самая сумасшедшая теория, размышляла Ванья, глядя на их скептические гримасы, однако эта гипотеза без всякой необходимости притянута за уши. Особенно на такой ранней стадии расследования. Тилльман – первое и пока что единственное имя, которое всплыло в деле, но на данный момент все улики указывали на то, что это не он.
– Я просто хочу сказать, что все еще считаю его причастным к этому делу, – подытожила Ванья, разводя руками, словно пытаясь немного снизить градус напряженности.
– Нет, не считаешь, – объективно возразил Себастиан. – Для этого ты слишком профессиональна. Ты
