Дерия представилась и попросила Акселя к телефону, но Кайса ответила, что он только что вышел из редакции. Кайса предложила передать Веберу сообщение.
– Благодарю, в этом нет необходимости, я перезвоню позже, – услышала собственный голос Дерия и после краткого обмена любезностями положила трубку. И тут же раскаялась. Конечно же, нужно было оставить сообщение, сказать, что она хотела бы снова встретиться. Или даже попросить номер его мобильного. На мгновение она задумалась, не перезвонить ли сразу, но решила, что это может показаться странным. Завтра. Она решила позвонить завтра. Тогда уже она так просто не отступит. Теперь, когда Дерия приняла решение сделать первый шаг навстречу мужчине, она преисполнилась ожиданий. Шестое чувство подсказывало ей, что с Акселем Вебером у нее может что-то получиться.
Вебер ничего не знал о том, что до него едва не дозвонилась женщина, с которой, окажись он на месте и возьми трубку, он мог бы прожить до конца своих дней. Он забрал машину с подземной стоянки высотки DN[20], выехал на Кунгсхольмен и направился на север.
В чем Вебер был точно уверен, так это в том, что время в пути было ему просто необходимо. Вождение помогало Веберу расслабиться. Между сиденьями скопилось множество дисков, и он окинул взглядом свою небольшую коллекцию – сплошь белые мужчины средних лет: Роллинг Стоунз, Брюс Спрингстин, Нил Янг, Джон Фогерти, Ульф Лунделл. Но это ничего, в этом и есть весь Вебер. Он выудил из стопки диск и скормил его проигрывателю. Ульф Лунделл, пластинка «Слаггер» 98-го года. Первые аккорды песни «Om jag hade henne»[21] вырвались из динамиков, и Вебер прибавил звук и стал подпевать.
Он выяснил, что Линда Форш была на год старше Ребекки Альм и, несмотря на то, что жили они в разных районах, церковь Фугеля для них обеих была ближайшей. Всю вторую половину дня Вебер посвятил поиску любых сведений о Линде. Ему было необходимо разыскать людей, знавших ее. Выяснить, посещала ли она церковь, была ли знакома с Ребеккой, упоминала ли когда-либо имя Ингрид Дрюбер или название «Аб Ово». Один положительный ответ – и
В Уппсале Торкель Хеглунд вернулся на рабочее место, завершив допрос Сайласа Франзена. На своем столе Торкель обнаружил стикер с именем Вебера. Напоминание. Торкель так и не перезвонил ему, чтобы узнать, смог ли Вебер вспомнить, в каком контексте раньше слышал имя Ребекки Альм. В газетах о ней больше не писали, но это не означало, что Аксель отступился. Даже если Аксель не расскажет всего, Торкель надеялся, что тот не откажется поделиться информацией, имеющей прямое отношение к делу. Если он таковой располагает. Торкель рассчитывал, что Вебер будет сотрудничать с полицией, вместо того чтобы пытаться их обскакать на пути к какому-то воображаемому финишу. Он надеялся, что Вебер все же извлек для себя какие-то уроки из событий прошлого лета.
Если окажется, что Сайлас не тот, кого они ищут, Торкель сам позвонит Веберу и спросит. Через несколько часов они получат предварительный результат анализа ДНК.
Обо всем этом не подозревал Аксель, который, барабаня пальцами по рулю и напевая себе под нос, приближался к цели.
Вебер также не подозревал о том, что имеет повышенную чувствительность к бензодиазепину[22], который является действующим веществом в таких препаратах, как, например, «Рогипнол».
Он понял, что прибыл в нужное место, когда навигатор объявил, что пункт назначения находится слева от машины. Вебер припарковался, вышел из машины, запер ее и направился к дому. Он не звонил заранее и не предупреждал о визите. Надеялся, что это не потребуется. Что он будет непреклонен и сможет собрать воедино недостающие части этой головоломки. Получит свою
Как не мог он знать и того, что жить ему оставалось чуть менее двадцати минут.
Она одна дома.
Милан уехал повышать квалификацию.
Она так похвалялась этим у себя на Фейсбуке.
Этот шанс выпал неожиданно.
После того, как явился тот журналист.
После его смерти.
Теперь за мной со дня на день должна явиться полиция.
Ингрид, Ида, Тереза и Клара – это одно.
Они постараются это пережить.
Не вспоминать. Быть нормальными. Быть невиновными.
Ида удивила меня.
Но журналист…
Нельзя было позволить ему рассказать людям то, что он раскопал.
Но его смерть была случайностью.
Ты знаешь.
Ты сейчас возненавидела бы меня.
За мои поступки. За то, кто я теперь.
Он заставил меня это понять. Журналист.
Ни в чем не повинный.
Но прошло уже одиннадцать дней.
Я все еще здесь. Никто не явился за мной.
А Тереза сегодня вечером будет одна.
Самое время продолжить.
