– Рита, не налегай на сладкое, ты знаешь, что тебе нельзя, – вместо приветствия говорит он. Как всегда. От него кроме указаний и ожидать нечего.
– И тебе доброе утро, пап.
– Ты сегодня очень поздно встала, – опять даёт мне «ценные» наставления отец – Это неправильно, твоему будущему мужу это не понравится.
– Зато мне нравится.
– Такое поведение недопустимо для девушки столь высокого происхождения…
– Я поняла, – перебиваю я, не желая снова выслушивать нотации. – Больше такого не будет.
– Надеюсь.
Я доедаю остатки своего завтрака и собираюсь встать из-за стола, когда отец снова заговаривает:
– Сегодня к тебе зайдёт леди Линда, пусть освежит тебе в памяти правила хороших манер.
Я замираю на месте. Эти новости меня не радуют. Я не хочу полдня провести с этой старой каргой, почитательницей традиций. Она всю жизнь занимается моим воспитанием, и я вдоволь натерпелась.
– Зачем это? Я все хорошо помню.
– Повторить не помешает, тем более, что тебе через несколько дней восемнадцать. Я не хочу, чтобы ты показывала свою невоспитанность.
Это я невоспитанная? Да я уже почти наизусть помню все учебники по этикету и прочей бредятине. Мне даже в собственном доме не дают расслабиться.
– Хорошо, я сделаю как ты просишь.
Уже проще согласиться, чем пытаться отстоять своё мнение.
– Вот и славно.
Когда отец уходит, я могу дать волю своим эмоциям. Ненавижу этот город с устаревшими устоями. Все должны быть равны. Если ты девушка, то это не значит, что не можешь чего-то, что могут мужчины. Я не хочу быть милой вещицей, которая беспрекословно будет слушаться.
Скоро придёт моя мучительница. А я хотела сегодня ещё кое-куда сходить. Гулять по этим тёмным каменным коридорам удовольствие так себе, но другой жизни я не знаю. Вчера отец нашёл у меня книгу с описаниями экспериментов, проводимых в его лаборатории. Я долго уговаривала Амели мне ее принести, и в итоге она согласилась. Там уже на первых страницах описываются ужасы, которым подвергают грифов. Такую литературу мне читать запрещают, поэтому книги я благополучно лишилась.
Не проходит и получаса, как Линда появляется здесь. По одному ее виду мне хочется сказать, какая она стерва. Она в своём возрасте до сих пор носит облегающие платья (а ей около шестидесяти). Ее фигуре многие могут позавидовать, она сохранила свою стройность с годами, а седые волосы она укладывает очень красивыми причёсками. Сегодня она сделала себе довольно простой пучок, а в испещрённых морщинами руках держит книги для меня. У меня часто возникает желание бросить их в камин, чтобы была хоть какая-то польза.
– Доброе утро, дитя.
От ее пристального оценивающего взгляда мне хочется сбежать. Но я с прямой спиной встречаю ее. Показать слабину – дать повод для часовых нотаций.
– Приветствую вас, леди Линда. – Я делаю небольшой реверанс в соответствии с этикетом.
Она проходит к креслам у окна общей комнаты, а книги кладёт на небольшой круглый стол. Ни одобрения, ни осуждения на ее лице я не замечаю, что можно считать хорошим знаком. Линда садится в одно кресло светло-красного цвета, а я сажусь напротив неё.
– Твой отец сказал, что ты от рук отбилась. Попросил повторить с тобой хорошие манеры.
– Ох, в этом нет необходимости, я просто сегодня немного проспала, а…
– Что? Почему ты позволила себе так поступить? Девушка не должна следовать только своим желаниям, – перебивает меня эта мегера. – Ты должна вставать раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и встретить мужа бодрой улыбкой.
Я ее убью когда-нибудь. Слово «должна» слышится чаще остальных. Почему я обязана ставить чьи-то интересы выше своих? Этого никто не оценит, я только себя буду мучить. Почему я иногда не могу себе позволить отступить от правил?
– Я долго не могла уснуть, вот и проспала, – продолжаю оправдываться я, надевая маску раскаяния.
– Это потому, что сидишь весь день без дела. Вот ты доделала вышивку, которую я тебе принесла?
Нет, спасибо. Я и трети осилить не смогла, все пальцы исколола. И ещё зрение портится с таким освещением. Меня не интересуют подобные вещи. Мое молчание служит ей отрицательным ответом.
– Тебе повезло, что пока живешь с отцом, который многое тебе прощает. Но когда выйдешь замуж, такого больше не будет.
Я киваю ей в ответ, потупив взгляд. Или она увидит, что я не согласна.
– Ладно, давай приступим к тому, зачем я пришла. – Она жестом указывает, какую книгу мне взять. – Открывай пятую главу, думаю, основы ты ещё не забыла.
Я каждую страницу в этой чертовой книге помню. Могу наизусть рассказать.
Серый переплёт уже потрепался со временем, если я его испорчу, она меня прямо тут казнит. Чернила на пожелтевших страницах уже выцвели, особенно в тех местах, которые меня заставляли читать чаще всего. Я боюсь перелистывать бумагу, иначе она в пыль рассыплется, особенно под этим пристальным взглядом.
– Давай быстрее, – ворчит старуха. – Быстро повторишь и отправишься страдать об безделья дальше.
