том, как ежедневно добирается в Большой Город на обшарпанных электричках, забитых алкоголиками и бомжами. Как его детей не хотят брать в детский сад, а денег на взятку воспитателю у него и его жены нет. Как в детстве его мама плакала из-за того, что нечем было прокормить семью, и они ели голубей и крыс. Меня передергивало от его рассказов, я все ждала, когда же проклятый парк закончится, и думала, что в следующий раз надо попросить Б. забрать меня на машине или хотя бы прислать шофера. Мужчина рядом со мной явился из чужого, заокраинного мира вынужденных переселенцев и съемных бараков, в которых ютились сотни людей. Чтобы как-то разрядить атмосферу, я перевела разговор на тему экологии и как-то вышло, что я произнесла вполне стандартную фразу о том, что не ношу натуральный мех, потому что мне жалко животных. На что мой собеседник угрюмо отрезал: «Я тоже не ношу натуральный мех, потому что у меня нет на это денег». Парк все никак не желал заканчиваться, густые деревья закрывали от меня всё: метро, проезжую часть, и даже шпиля Кафедрального Собора здесь не было видно. Еще чуть-чуть, и я сама почувствовала бы себя беженцем, живущим впроголодь на краю земли. Мой спутник хмуро смотрел под ноги, курил вонючие папиросы одну за другой, а походка его была такой сгорбленной, будто на спине он нес всю тяжесть этого жестокого мира. Он был высок, чрезмерно худощав, кареглаз и темноволос. У него не было денег, да и нормальную работу найти – тоже проблема, это он постоянно повторял, как и то, насколько ему повезло, что взяли в «Schmerz und Angst». У него не было ни гроша в кармане, вот на что всю нашу прогулку через долгий и мрачный парк жаловался мне этот несчастный молодой человек. Его звали Е.И.
[Группа крови I(0) – самая распространенная на планете, ее носителями являются 45% всего человечества. Первобытный человек, обладатель первой группы крови, был охотником, часто меняющиеся условия жизни и стихийные бедствия сделали его очень выносливым, научили приспосабливаться к самым суровым условиям окружающей среды.7]
Немного позже настоящую фамилию этого смурного молодого человека я множество раз в самых разных транскрипциях вензелями украшу на бумажных салфетках с логотипом нашей авиакомпании.
И. (срежем для краткости первый инициал) был флейтистом-канатоходцем из Степногорска. Дантес (ему всегда импонировал Граф Монте-Кристо) родился в сто пятидесятый день года, или же, в случае года високосного – в сто пятьдесят первый день. В это время солнце стоит высоко, ночи еще продолжают становиться короче, а крестьяне уже давно вспахали и засеяли поля. Босые дети, худые и гибкие, словно самые свежие колосья, тоже уходят в поле, на открытый простор; после полудня же они гуляют дворами – то и дело где-то прозвенит детский смех, то и дело где-то упадет монетка. Томноокие девушки ближе к закату спускаются к стоячим озерам, поросшим желтыми цветами – там, у кромки тихого омута они смотрят в мертвую воду и учатся ясновидению. Вот что обычно происходит в сто пятидесятый день года, когда на свет появился Дантес.
У него был перебит нос, отчего дыхание было шумным, как встречный норд-вест, и тяжелым, как мое пальто. Интонации его были столь же тяжелы, неповоротливы и топорны, но почти всегда ровны. Голос его был очень низок, особенно когда он произносил вслух различные аббревиатуры. Это получалось у него лучше обычных слов, потому что он никогда не умел тянуть гласные, однако, со временем немного научился этому у меня. Говоривший по большей части глупые мелочи, его низкий голос и разбитое, порывистым сквозняком пролетавшее сквозь наспех сросшиеся после битв-боев ребра, дыхание всегда обеспечивали хорошую погоду – каждый раз, когда он открывал рот, небо становилось ясным, кристально чистым, прозрачным до самой сердцевины; но, стоило ему хоть на мгновение задуматься, как на хрустальный свод тут же набегали сначала серые кружевные облачка-призраки, а затем и вовсе суровые тучи, до отказа набитые водой, целебным дождем, который, тем не менее, упорно не желал окатить наши выжженные солнцем улицы, с горячей макушки и до расплавленных подошв, вот уже которую неделю подряд.