– Куда уж серьезнее. Швейцария, говоришь? А как я мог? Как бы я смотрел в глаза всем этим докторам, психиатр, не устоявший перед пациентом! Зоммер и так на нас косился, он меня предупреждал, Курт, существует врачебная этика, возникнут проблемы, но не об этом сейчас речь. Я хочу помочь тебе. Я обещал, что подготовлю тебя к тестам, соберу комиссию, а это может сделать только врач. Я, знаешь ли, коль дело дойдет до суда, мечтаю без тени смущения поклясться: нет, ваша честь, я не являюсь любовником милорда, это вымыслы желтой прессы!
Он обдумал ситуацию:
– А ничего, что я… Что мы были любовниками?
– Если это всплывет, а это наверняка всплывет, что ж… Ты меня изнасиловал, и я подал заявление в Скотланд-Ярд. Совесть моя чиста, и, кстати, заявление хранится в этом сейфе. Я его не то чтобы забрал, мне его вернули в принудительном порядке.
Мак-Феникс фыркнул и покачал головой. Я знал, о чем он думает. Он трахал меня всю ночь, жестко, выкручивая руки, принуждая раз за разом; сорвавшись, он проделывал со мной ужасные вещи, но, крича от боли и унижения, я кончал, все время кончал, так, что почти терял сознание; я тоже ни с кем такого раньше не испытывал, только с ним. Но все-таки это было насилие, и я бы многое отдал, чтобы забыть ту проклятую ночь, вычеркнуть ее из своей биографии.
Воспоминания разволновали нас обоих, Курт отвернулся, уставился в окно, кусая губы, а я не знал, как сказать ему, что прошлое уже не имеет значения, что теперь у нас все будет по-другому. Обязательно будет. Просто не сейчас.
– Курт, перестань, ты извинился уже раз сто.
– Но дело ведь не только в этом, Джеймс?
Я снова понял, о чем он, я чувствовал его каждым нервом, словно окончательно настроился на нужную волну, мне казалось, я начинаю слышать его мысли. Я кивнул:
– Не только. Еще одной причиной была Мериен. Я думал, что поступаю правильно. Мне казалось, что это единственный выход. Но я не могу так больше, есть же предел, ты прав, это насилие над собой, потому что я не могу от тебя отказаться, Мак-Феникс.
Он вздохнул, глубоко, нервно, прикусил костяшки пальцев, как тогда, на мосту, кивнул:
– Хорошо. Что ты хочешь, Джеймс?
– В данный момент? – расхохотался я. – Очень хочу подрочить в ванной.
– Джеймс! – наконец, он тоже засмеялся, ища, чем в меня кинуть. – Ты читаешь мои мысли!
– Да они у тебя на лбу написаны! И брюки на тебе скоро треснут по шву.
– Может, все-таки снять?
– Может, – я втянул воздух и сглотнул. – Я этого хочу. Но послушай меня: комиссия соберется к январю. Потерпим? Курт, мы отвоюем твой титул в суде, без крови, без этого ужаса, пожалуйста, поверь мне, я все время боюсь, что ты наделаешь глупостей!
– Я тебе верю, – очень спокойно кивнул он, вновь проводя ладонями от переносицы к подбородку. – Два месяца – это лучше, чем «пошел к черту, потому что я так решил». Я готов потерпеть. Только уж и ты меня не провоцируй.
Он помолчал, потом принялся неторопливо застегивать рубашку, и когда его пальцы в очередной раз не нащупали пуговицу, усмехнулся, медленно облизывая губы:
– Все-таки хочешь большего, да, Джеймс? С твоими книжками и смс-ками дурацкими. Два часа в себя приходил, должен был анализировать, решать, там людей к стенке ставили, а я пялился в окно и думал о тебе. О нас. Доигрался, совсем с ума сошел, урод моральный!
Я встал из-за стола и осторожно сел рядом с ним на диван, сердце мое билось, как ненормальное, просто аритмия какая-то, и я был счастлив его признанием, счастлив, как последний дурак. Взял его ледяную руку в свои, сжал, постарался согреть, потом поднес к губам и поцеловал, сначала кисть, потом пальцы, прижал к щеке.
– Хочешь отношений? Со мной?! После всего, что я сделал? – Лорд вырвал руку и опять отвернулся к окну. – Не сходи с ума, Джеймс, я бываю опасен, смертельно.
– Я знаю.
– Мне нравится такой секс, как в ту ночь.
– И это я понял.
– Ты видел томограммы, ты знаешь, как устроен мой мозг. Это моя работа, Джеймс. Тебе ведь объяснил тот профессор в Швейцарии. То, что творится со мной сейчас, мне мешает, я чуть игру не провалил, Джеймс Патерсон, из-за того, что подпустил тебя так близко.
– И это я уже осознал. Ты не хочешь усложнять свою жизнь и что-то менять, Курт, ты ведь этого сейчас боишься, что я потребую перешагнуть черту? – Я протянул руку и взял его за подбородок, заставляя повернуть лицо. – Я не потребую, решение твое. Давай по пунктам: с тобой опасно, тебя нельзя любить, работа на первом месте, а секс будет жестким. Я что-то упустил? Ты как контракт составляешь, Мак-Феникс! – я улыбался, насмешливо и ласково, в этот момент он так отчаянно трусил, мой бесстрашный Курт Мак-Феникс, так боялся всех свалившихся на него перемен, что меня раздирало от нежности и сочувствия, я думал: вот ведь вляпался парень, вот ведь до чего доводят неутоленные страсти.
Он посмотрел мне в глаза и рассмеялся, неловко коснувшись моей щеки:
– Я совращаю тебя из последних сил, а ты – контракт.
– Да что меня совращать-то? Я и так уже вполне…
