– Берт, мне, право, очень стыдно. Он как собака на сене, честное слово, Берт, если у меня появится заклятый, злейший враг, я просто пересплю с ним. И Курт его убьет.
Велли остановился на пороге и с интересом на меня посмотрел:
– Ну, так переспи с ним, Джеймс!
– С кем?
– Ой, ну только не тупи, Патерсон. С Куртом! Ведь это он твой злейший враг. Так ведь всегда бывает, док, я в книжках читал, Дьявол становится другом того, кого намерен совратить. Ха! Ты уже продал ему душу, Патерсон, однажды он предъявит счет, а счет он выставляет немаленький. Переспи с ним, Джеймс, доверься интуиции. Глядишь, все злое в нем отравит самое себя и…
– Велли, – вкрадчивый баритон Мак-Феникса прервал его сногсшибательный монолог, и лорд возник за плечом герцога, как призрак ада, – кого я вижу!
– Я уже ушел! – Жизнерадостно и с бодрой идиотской рожей сообщил ему Веллиртон. – О, мой друг Мак-Феникс! Мой добрый, отзывчивый друг!
– Иди, друг мой Велли, иди с Богом. Там Харли без тебя тоскует, твой брат по разуму.
– Иду, иду… Хм. Ты подумай над моим предложением, Джеймс, оно только с виду неприличное! Курт, отвали, я Дону расскажу! Ой, парни, умру я с вами со смеху.
Великолепный Велли имел неоспоримое влияние на Донерти. Об этом были проинформированы все, это безоговорочно принимали все, и это, черт возьми, заставляло считаться с Веллиртоном даже самых непримиримых фанатов от науки.
Велли был выпивоха, бездельник и лоботряс, он таким был еще в Оксфорде и до сих пор не нашел причины измениться. У него и так было все: послушный воле Донерти, состояние, титул, земли, располагающие к себе манеры и потрясающая интуиция. Он знал, как говорить с любым человеком, видел собеседника и тотчас понимал, что он хочет услышать и в каком виде ему это поднести, не мудрено, что он веревки вил из искренне влюбленного барона. Потому что ко всем своим достоинствам был умен. И чертовски красив, даже легкая полнота, свойственная всей семье, его не портила, она лишь подчеркивала породу, придавала его облику царственную мощь, и рядом со стройным поджарым Доном он смотрелся просто восхитительно.
Ему радовались все. Искренне, загораясь улыбками, там, где появлялся Велли, даже в самые тяжелые для клуба моменты тотчас сыпались из рукавов прибаутки и подколки.
– Эй, Велли, тебя еще не поженили?
– Нет, но я согласился подумать.
– Ого, даже так?
– Я сказал тете Магдале, что все женщины дуры, а потому мне нужна умная жена. Умнее всех, ну, чтобы быть примерно в равных весовых категориях. И меньше, чем на нобелевскую лауреатку по математике, я не согласен.
Каминная зала взрывалась хохотом, и кто-то валился в кресло, совершенно не заметив в нем одноклубника, и тот принимал растяпу в объятья, и все смеялись от души:
– И что же тетя, Берт?
– Ну, обещала подыскать, представляете!
Дон был разумом «Тристана», Курт Мак-Феникс – сгустком чистой энергии. Веллиртон для клуба был душой.
– Скажи, Велли, а Дон всегда работал на них? – краткий кивок в потолок сразу отметал ненужные уточнения.
– Ну… Почти. Его уже в Оксфорде взяли за жабры. Еще бы! Они с Куртом были легендой, мистической тайной, им пророчили такое будущее, что делалось страшно. И как было пройти мимо гения? Понимаешь, Патерсон, там ведь тоже не дураки сидят, они точно знают, что человеку предложить.
– Совсем как ты.
– Не льсти. Они купили Дона с потрохами, я чуть не расстался с ним, представляешь, он ведь и мое рабство подписал! Как договор с дьяволом.
– А Курт?
– А Курт их послал, – Веллиртон расхохотался. – И не единожды. У Курта тогда очень славно выходило всех посылать, он у нас тот еще жеребец, норовистый! Хотя… – Велли задумался и вздохнул. – Возможно, если бы он сразу согласился… И процесс бы выиграл, и отомстил, кому мечталось. Не так предложили.
– Ты по-другому предложил, да, Велли?
– Нет, Джеймс. Я уже не предлагал. Я его за уши вытягивал из того дерьма, куда он сдуру угодил, как скотина. Потому что из дерьма торчали только ослиные уши.
Курту действительно было, что предъявить Мериен Страйт.
Если б не ее обвинение, скорее всего, милорд справился бы сам. Со своим горем, с Робертом, с чувством вины; работа была его спасением, и он полностью сосредоточился на работе.
Но арест, улики, следствие… И умирающий в Стоун-хаусе Харли. Все это привело в действие иные, высшие силы, давно мечтавшие заполучить ум и энергию Мак-Феникса.
Разве мог я месяц назад подумать, что Курт, свободолюбивый Курт практически не располагал собой? «Тристан» был его забавой, его прикрытием и жесточайшей кабалой.
Донерти знал, кого ловить. А Велли знал, на что ловить и когда подсекать. Он вообще был изумительным ловцом душ, и Старый Берт намеренно звучало как Старый Черт, ибо он вполне мог потягаться с дьяволом. Один звонок в Стоун-хаус. Один добровольный звонок в полицию. Показания герцога, в которых не посмели усомниться. И слово Мак-Феникса взамен.
Моим крючком, моим испытанием в этой игре стал Курт Мак-Феникс.
