Наутро Мак-Фениксу пришлось меня не то чтобы будить, просто силой, грубо и решительно выдергивать из постели. Перед тем, как разойтись по комнатам, я высказал пожелание присутствовать на его лекции, а мое желание было непререкаемым законом. Особенно если оно совпадало с желанием Курта. И даже если я передумал. Завтрак я помню смутно, Курт запихивал в меня еду, утверждая, что придется долго терпеть до ленча, постоянно пинал и поторапливал, я улавливал его нервозность и беспокойство, но помочь не мог. Я спал, я просто втыкался в стол, и Мак-Феникс пригрозил убийством, если на лекции я вздумаю храпеть.
В аудитории он лично загнал меня на самый верх, пристроил в уголке и ушел куда-то собираться с духом, он давно не читал лекции перед студентами и волновался, как черт. Я это чувствовал, я это знал, он не подозревал, что потихоньку я начинаю читать его, что оружие, вложенное мной в его руки, служит и мне. Я, как типичный влюбленный и еще более типичный врач, слушал его дыхание. Он так подсел на мою гимнастику, что дышал уже на автомате, не задумываясь, как он дышит и зачем. Но я-то задумывался, я-то знал, что в данный момент он борется с волнением, даже в полусне я считал его вдохи-выдохи, улавливал закономерность, ритм и понимал: пока контролирует, справится. Помощь не нужна.
Поэтому я счастливо расслабился, меня, наконец, оставили в покое, я прислонился к стене и задремал.
Проснулся я от странной тишины. Словно кольнуло меня, я открыл глаза и осмотрелся.
Аудитория была полна. Как я проспал вот это заполнение шумной студенческой братией, а ведь наверняка, заразы, и пихали меня, и руками перед носом трясли, и окликали, – не понимаю до сих пор. Словно вся эта возня была чем-то лишним, таким незначительным, что и отвлекаться не стоило, но вот теперь пришел король, и я открыл глаза.
В этот момент кто-то, я не разобрал кто, представлял аудитории нового преподавателя. Я машинально отметил спросонья, что Курту невероятно, невыносимо идет строгий черный костюм, что на его глашатае пиджак висит мешком, а на Мак-Фениксе он смотрится, как сюртук гробовщика, чернокнижника, и магия уже просочилась в класс, и вот сейчас начнется колдовство, сеанс гипноза!
– Доктор Курт Габриель Эдуард Мак-Феникс.
Я встретился глазами с Куртом и улыбнулся: ну конечно, два доктора, как мило!
Курт улыбнулся в ответ. Улыбка вышла медленной и хищной, я тоже почувствовал волну недоверия, настороженного любопытства, пошедшую гулять по классу от стены к стене. Я даже испугался, что беспокойная студенческая братия решит испытать его терпение и вздумает устроить экзамен бывшей оксфордской звезде, ох, полетят клочки по закоулочкам!
– Доктор Мак-Феникс, можно вопрос?
«Первый самоубийца! – подумал я с тоской. – Ох, дети, ну куда же вы лезете, ведь я вас не спасу!»
– Нет, – спокойно ответил Курт. – Вопросы по теме задайте после лекции. Вопросы личного порядка оставьте при себе. Еще вопросы? – он снова улыбнулся, так, что мне стало не по себе, но молодежь явно что-то учуяла, на кого-то зашикали, кого-то одернули, и в классе снова воцарилась тишина.
Мак-Феникс кивнул, казалось, его ледяное спокойствие убивает звуки, и самая дерзкая мысль разбивается об эти доспехи. А потом сорвалась с цепи лекция, и я как-то забыл про свои опасения, сомнения, про личные неурядицы и планы тоже забыл. Я открыл тетрадь и стал записывать заклинания, отчаянно пытаясь вникнуть в смысл творимого им колдовства.
– Профессор, мы не успеваем!
– Я не профессор. Но что не успевает, сэр? Рука или мысль?
На середине лекции я понял: да он же насилует их! Насилует не тела, насилует разум, прошибает мозги, еще не окрепшие, не столь блестящие, он заставляет их прогибаться и дергаться в тщетных потугах уберечь свои задницы, и им, черт возьми, это нравится! Его напор был жесток. Я обладал иммунитетом, этим сомнительным щитом привычки, но и я прогибался; я ничего не понимал, но математики ловили откровенный кайф оттого, что вот пришел взрослый дядя и не щадит их, салаг, и имеет их, и показывает им все прелести науки так, что волосы поднимает по телу.
Ему аплодировали стоя. И я подскочил одним из первых, и моему восторгу он улыбнулся, оттирая со лба пот, точно после бурного секса. Его волосы были влажными и липли к шерсти пиджака, он вприщур смотрел на студентов и ждал вопросов.
Вопросов по теме не нашлось. Они еще не успели появиться.
Личный вопрос был один:
– Доктор Мак-Феникс, правда, что вы лауреат Филдсовской премии?
– Разумеется, сэр. Вы находите, что это повод для шуток?
– Нет, доктор, извините.
– Ты хоть понимаешь, что ты их изнасиловал, Мак-Феникс? Что тебя можно привлекать к суду за совращение малолетних?
– Ну да, – неохотно признал он, – все так. Но это самый верный способ подчинить. Унизить, подмять под себя, жестко, силой, а потом поманить пряником и почесать за ушком. Вот увидишь, завтра они будут как шелковые и все для меня сделают. Как всегда.
